Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

— Можешь идти к себе и поспать, — великодушно позволяет Кай.

Пошёл ты!

Я буквально кричу эти слова в своей голове, но внешне по-прежнему сохраняю невозмутимый вид. Разворачиваюсь и иду к себе, отчаянно желая одёрнуть укороченную парнем юбку. Рука, которой держу трусики, напряжена до предела, до дикой дрожи.

Я знаю, что Кай пялится на меня. И он знает, что я в курсе.

Но терплю и даже не ускоряю шага.

Надеюсь, ему скоро станет со мной скучно.

И о каком сне говорит Кайден? Когда мне спать? Уже скоро нужно на учёбу. Прогулы пугают меня даже сильнее, чем временное отсутствие трусов.

Меня радует, что Кай не прикасается ко мне в сексуальном плане. Только пытается задеть словами и делом. Но не считая мимолётных, зачастую случайных прикосновений, он держится на расстоянии.

Закрыв за собой дверь, я с облегчением выдыхаю, падая на кресло. Спать больше не хочется, я взвинчена до предела.

К моей радости, Кай уходит буквально через десять минут. Я слышу, как хлопает дверь.

Жду какое-то время, а потом нахожу в себе смелость пробраться в ванную комнату.

Я приоткрываю дверь и осторожно заглядываю внутрь.

Теперь я могу разглядеть комнату в спокойной обстановке.

Ванная просторная, намного больше, чем была в тех комнатах, куда поселили меня, и оформлена она с каким-то аристократическим вкусом.

Справа огромная полукруглая ванна из белого камня. Я такую красоту в жизни не видела.

Слева душ с высоким полукруглым стеклянным ограждением. Именно в нём я прошлый раз и видела Кая. При воспоминании об этом кожу начинает слегка покалывать. Как хорошо, что он меня не заметил.

У стены тянется длинная столешница из белого мрамора, на ней встроена серебристая раковина. Над раковиной — зеркало в резной раме, в котором колышется отражение светильников. Всё так идеально, что это больше похоже на апартаменты в замке, чем на комнату в академии.

Самое ужасно — вокруг пахнет монстром. Запах почти неуловимый, но он есть. От него у меня внутри всё переворачивается.

Кажется, будто я пробралась на чужую территорию, туда, где мне не место. И от этого ощущение странное: то ли трепет, то ли тревога.

К моей безумной радости, я вижу, что на двери, которая ведёт в комнату Кая есть щеколда. Я быстро закрываю её. На всякий случай.

Если Кай захочет, он войдёт. Но щеколда предупредит его, что здесь занято, если он объявится.

Не станет же он врываться? Я хочу на это надеяться.

Быстро сбрасываю одежду и наконец-то принимаю душ с огромнейшим наслаждением. Я всё ещё грязная после ночных приключений в лесу. Вместо волос будто солома.

Быстро привожу себя в порядок и выхожу из ванной, не забыв открыть щеколду в комнату Кая. Не хватало ещё, чтобы он не смог попасть в ванную. Точно я буду виноватой.

У меня остаётся какое-то время, и я трачу его на то, чтобы разложить свои немногочисленные вещи. Спать не хочется, поэтому я быстро собираю раскладной мольберт.

Я ставлю его у окна, за которым сереет раннее утро. Пальцы дрожат, когда я достаю уголь и старые краски. Рисование всегда было моим убежищем. С самого детства я уходила в свой маленький мир, где я была хозяйкой и повелительницей всего. Так я спасалась от жестокой реальности.

И сейчас это чувство накатывает снова — сильное, неодолимое. Вдохновение рвётся наружу лавиной, и я не в силах его остановить. Я двигаю рукой быстро, будто кто-то ведёт её вместо меня.

Мазок за мазком, линия за линией.

Я не понимаю, что рисую. Всё это скорее похоже на поток, на безумие. Но чем больше штрихов ложится на холст, тем сильнее бьётся сердце.

Когда же я наконец останавливаюсь, пальцы измазаны углём и красками, дыхание сбито, а передо мной картина.

Тёмно-синее небо, тяжёлое, грозовое. Оно давит, будто даже угрожает. В центре этого мрака — два глаза. Огненные. Яркие, как пламя, но при этом холодные, как сталь.

И эти глаза смотрят прямо вглубь меня. Будто знают каждую мысль, каждый страх, каждую слабость.

Я отшатываюсь назад. В груди возникает противная дрожь.

Глаза монстра.

Я смотрю в них несколько мгновений, а затем поспешно и стыдливо сворачиваю холст.

Прекрасно понимаю, что думаюо нёмне просто так. Внутри меня поселилось нечто отвратительное. Метка истинности уничтожает меня. Я будто запятнана чем-то, и больше не отмыться.

Засовываю холст под кровать. Подальше от себя.

Лучше занять голову учёбой. Так и поступаю, одеваю форму, беру учебники и спешу на завтрак.

Глава 12. Платье

Меня теперь ненавидят половина старшекурсников. Кай выполнил своё обещание и избавил полукровок от рабства. Дракорианцы подчинились ему, но теперь все знают, что я заключила с Флеймом договор, добровольно надев ошейник.

Да, в глазах сокурсниц-полукровок я стала спасительницей, но многие дракорианцы решили, что я таким образом хочу стать ближе к Каю и фактически предложила ему себя.

После занятий я узнаю у секретаря местоположение кабинета мисс Эйвери. Стучусь, а затем вхожу внутрь, услышав приглушённое «войдите».

Кабинет мисс Эйвери именно такой, как я и представляла. Строгий, роскошный и обезличенный.

Высокие окна с тяжёлыми бордовыми шторами, массивный письменный стол из тёмного дерева, на котором аккуратно разложены папки, книги и несколько магических сфер, мерцающих слабым светом. На стенах строгие картины с пейзажами. Пол устлан ковром.

Мисс Эйвери стоит у своего стола. На ней деловой костюм — тёмный жакет и узкая юбка чуть ниже колена, подчёркивающая стройность её фигуры. На шее тонкая золотая цепочка, на запястье часы с кожаным ремешком. Её короткие тёмные волосы уложены безупречно.

На лице алым пятном выделяется красная помада, она придаёт лаконичному образу слегка хищный вид. Ногти у неё такого же цвета.

Она поднимает ледяной взгляд и смотрит на меня. Спустя мгновение её лицо становится приторно-дружелюбным.

— Деви… милая. Как хорошо, что ты зашла, — улыбается она. — Проходи же, не стой. Садись, поболтаем.

Я и правда замерла, пока изучала её.

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь я.

Селеста Эйвери — мать Зейла и Ксандра. Сейчас я действительно подмечаю некие схожие черты. Выходит она тётка Кайдена.

Она ему не кровная родственница. Была замужем за дядей Кая, но сейчас в разводе. Это всё я выяснила сегодня у Дарии.

Иду вперёд по мягкому ковру. Опускаюсь в кожаное кресло для посетителей. Мисс Эйвери садится напротив. Её ледяные глаза впиваются в меня с любопытством.

— На тебе ошейник, — её