Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Мой шок написан на мне — это последнее, что я ожидала от него услышать, не после того, как они убили столько его людей. Не после того, как двое из них только что пытались убить нас.

— Почему? Они враги.

С торжественным лицом Рошан склоняет голову набок.

— Враг моего врага — мой друг.

Полагаю, это может быть правдой до определенной степени. Но я не уверена, что мне нравится такая логика.

— Здесь ничего нет, — говорю я, в отчаянии оглядывая пустошь с красной землей.

Он наблюдает за небом.

— Мужчины, которые взяли нас, направлялись на север. Давай продолжим в том же направлении. Это лучше, чем возвращаться.

Рошан хватает поводья, и я присоединяюсь к нему на месте возницы. Слава небесам, лошадь все еще прикреплена уздечкой и не убежала, когда мы свалились с экипажа. — Отдохни, если сможешь, — говорит он мне.

— Делай дыхательные упражнения и расслабления, которые я показал.

Я подчиняюсь, прорабатывая мышцы, начиная с пальцев ног, и в конце концов меня убаюкивает золотистый пейзаж и звук кареты. Кажется, прошли часы, но на самом деле не прошло и часа, как Рошан начинает замедляться. Шумы доносятся до нас. Смахивая песок с глаз, я сдерживаю вздох, когда мы поднимаемся на следующий холм.

Дюжина вооруженных всадников окружает мерцающий портал, в пять раз больше того, что привел меня в Калдари. Мой желудок сжимается при виде флага с изображением зигзагообразной молнии на красной сфере, развевающегося высоко. Это не обычный флаг — это символ крепости Дахака, Индралока, названной в честь небес богов.

Я сильно кусаю губу, спокойствие, которое я обрела в поездке, испаряется под бешеным биением моего сердца. Мой желудок начинает сжиматься, от одной мысли добровольно идти к Дахака меня тошнит. Я думаю о телах в столице и меня выворачивает от сухой рвоты. Они гребанные убийцы! В какие пылающие ямы Друма мы вляпались?

К тому времени, как карета останавливается, все мое тело натянуто до предела от нервов. Они нас раскусят! У меня нет сомнений, что эти Дахака будут обученными, безжалостными солдатами, готовыми перерезать нам глотки при малейшем поводе.

— Рошан, — дрожа выдыхаю я и хватаю его за руку, не думая.

— Доверься мне, — шепчет он. — Возьми его. — Он протягивает мне круглый медальон. Когда он видит мое выражение лица, он пожимает плечами. — У тех двоих мужчин они были. Думаю, это опознавательный знак.

Я беру его и вешаю себе на шею. Паника на вкус как пепел, когда мы спускаемся с экипажа. Кто знает, куда ведет этот портал? Я имею в виду, он ведет на базу Индралока, но где именно это? Джакс? Элони? Где-то за пределами известного мира, вроде места, откуда родом плененный аздаха Джаведа? Мы все слышали истории о монстрах, кишащих в далеких землях за Горами Барин на севере... истории о мифических зверях, охотящихся на людей.

Что, если я пройду через этот портал и никогда не смогу вернуться домой? Интересно, узнали ли уже Папа, Амма и Лале об атаке на дворец. Поверят ли они, что я мертва? Единственное место, куда я хочу попасть — это дом... а не туда, куда ведет это.

Каждый инстинкт во мне кричит мне повернуться и бежать, но я знаю, что в ту же минуту, как я это сделаю, я буду мертва. Эти стражники в серебряных доспехах настроены серьезно. Пальцы Рошана касаются моего локтя в безмолвном ободрении. Мужчины приветствуют нас мрачными лицами, глаза опускаются к медальонам, которые мы оба носим. На мгновение я чувствую, что они видят нас насквозь, но они просто машут нам вперед без всякой помпы. Не могу поверить нашей удаче!

Я начинаю двигаться, но Рошан останавливается, чтобы что-то сказать солдату с несколькими повязками на руке, предположительно обозначающими его положение. Мужчина коротко кивает.

— Иди, я сразу за тобой, — тихо говорит Рошан.

— Что ты ему сказал? — шепчу я в ответ с любопытством.

— Убедительную ложь о том, кто мы такие. Иди, Сурайя, пока они не передумали.

С неглубоким вдохом я закрываю глаза и шагаю через портал. Как и прежде, липкое ощущение окутывает кожу, и легкое давление на плоть, прежде чем оно исчезает.

Я открываю глаза и попадаю в то, что выглядит как огромный бункер. Он полон вооруженных мужчин и женщин в такой же броне, как на мне сейчас.

Рошан выходит из портала рядом со мной, и мы быстро переглядываемся.

Теперь мы на вражеской территории.

Глава 11

Я вздрагиваю и просыпаюсь, но тьма густая и кишит тенями.

Знакомыми тенями.

Ворочаясь в грубых простынях, царапающих кожу, я балансирую между сном и бодрствованием. Или, может, я вовсе не проснулась по-настоящему. Должно быть, это сон, но ощущается он как наяву, потому что я чувствую покалывание мурашек, разбегающихся по коже, и тепло, собирающееся в груди и ниже.

Как сон во сне.

Сердце колотится, лицо покрыто тонкой пленкой пота. Я смотрю на край кровати, где сгущающаяся тьма кажется глубже, чем в остальной комнате. Кружащиеся слои полуночного и черного цвета приковывают мой взгляд, когда появляется фигура. Бесплотная и волшебная, она огромна, более шести с половиной футов ростом и по форме напоминает мужчину, но мне не страшно. Не с ним.

Тень не двигается, но я чувствую, как этот глубоко знакомый, могущественный взгляд наблюдает за мной, пока я лежу неподвижно, окидывая взглядом каждый дюйм моего обнаженного тела, вырвавшегося из простыней. Но во мне нет беспокойства, только странное чувство неспокойного нетерпения.

— Ты здесь, — слышу я свой голос.

Я всегда здесь. Слова многослойны, их хриплая интонация заставляет мои соски затвердеть под тонкой ночной рубашкой, а бедра беспомощно сжимаются. Не в силах сдержаться, я провожу кончиками пальцев по бокам, где задралась ночная рубашка, касание живота заставляет меня застонать.

— Почему? — прерывисто спрашиваю я.

Нам не нравится, когда ты боишься.

Нам? Темные завитки разлетаются, а затем сходятся снова, их присутствие почти так же взволнованно, как я чувствую себя внутри. Мне жарко, меня лихорадит... и, соответственно, им тоже. Мои пальцы играют с краем нижнего белья, и я скорее чувствую, чем вижу, как тень двигается вперед. Если прищуриться, можно разглядеть черты, хотя они танцуют, то появляясь, то исчезая из фокуса.

Я знаю, что это сон, но что-то в нем кажется необычно интенсивным.

— Покажись, — шепчу я.

Сверкающие бездонные глаза, как осколки обсидиана, резкие скулы и жестокий, твердый рот обретают форму. Озаренные луной локоны обрамляют самое завораживающее