Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

но он тоже присел на корточки, составив мне компанию в пристальном наблюдении. Но под обрывом раскинулась огромная территория, и сегодня на Лю Цици снова были надеты элегантная белая юбка и шубка, которые сливались со снегом.

Я находилась на грани от того, чтобы не расплакаться:

– Почему ты не пришел раньше? Видишь, как просто я расправилась с Лю Цици? Этого не было в нашем плане, она не должна была умереть. Бедняжка, она даже пискнуть не успела, перед тем как упасть…

Сяо-Лань поднял меня на ноги и спокойно сказал:

– Разве это не прекрасно? Теперь даже делать ничего не придется. Можем вернуться домой и пойти спать.

– Так не пойдет! Я так и не услышала «бац». Может, Лю Цици зацепилась за ветку и не умерла? Не загораживай мне дорогу. Я должна снова посмотреть. – И снова бросилась к краю.

Я совсем не ожидала, что Сяо-Лань отпустит руки. Я думала, он во что бы то ни стало будет пытаться удержать меня. Но он в итоге освободил меня в момент, когда я ожидала этого меньше всего. А точнее, не ожидала вовсе. Но так тоже нельзя сказать, иначе фраза окажется двусмысленной. Просто в тот момент я еще не собралась. Но он всегда оказывается на шаг впереди меня.

В результате моей «неподготовленности» я вложила слишком много сил в это движение. Поэтому, когда он меня отпустил, уже не могла себя остановить – и полетела следом за Лю Цици прямо вниз с обрыва. Только и успела услышать сзади крик «А-Фу!», а сама уже, легко и проворно, как ласточка, сорвалась с обрыва на землю. Я вспомнила наставление учителя, которое он говорил нам с Цзюнь Вэем еще при жизни. А суть его была в том, что, если железный шарик весом 5 килограммов и шарик весом полкилограмма сбросить с одной высоты, они упадут в одно время.

Я взглянула на спрыгнувшего вслед за мной Сяо-Ланя, и в душе стало так тоскливо и грустно. По правилу железных шариков, как же он сможет поспеть и схватить меня?

Фактически, если жемчужина русалки в моем теле не разобьется, я не смогу умереть. Точнее, не смогла бы умереть снова. Так что, упав с обрыва, я ничуть не испугалась. А вот Сяо-Лань был обычным человеком со смертной плотью. Что за безумие заставило его прыгнуть с края такой пропасти? Откуда в нем столько смелости? На это действительно способен только больной на голову человек. Разве это не попытка самоубийства?

Только я подумала об этом, как в месте, где была жемчужина, что-то дрогнуло, и меня моментально охватила паника. Я открыла рот, чтобы крикнуть хоть что-то, но мое горло словно крепко сжали тисками так, что я даже звука выдавить не могла. Перед глазами была лишь сплошная белизна, которая проникла даже в сердце. Как вдруг мое тело оказалось в чьих-то надежных объятиях.

Мягкий меч скользнул по льду, издавая пронзительный скрип. Сяо-Лань крепко схватился правой рукой за рукоять меча, вбитого в ледяную стену, а левой крепко обнял меня и прижался щекой к моему лбу.

Так мы и повисли в воздухе, какое-то время совершенно не двигаясь. Наконец его ленивый голос раздался над ухом:

– Госпожа Цзюнь такая смелая. В момент, когда ваша жизнь висит на волоске, сохраняете такое спокойствие. Разве обычная девушка уже бы не тряслась от страха?

– Так я тоже дрожу. Только внутри, в глубине души.

Чтобы увеличить правдоподобность моих слов, я крепко обхватила двумя руками его шею.

Это было непростое движение. Я услышала, как меч со скрежетом скользнул по льду, а Сяо-Лань уперся ногой в стену и, словно ястреб, взмыл вверх вместе со мной. Трижды он отталкивался ото льда, ветер свистел в ушах, а его рукава развевались, как облака на чистом небе.

Я не успела даже никак отреагировать, как мы уже снова оказались на земле. У меня от его прыжков так закружилась голова, что я присела у края, массируя голову. А он, словно сейчас ничего не произошло, оттащил меня подальше от пропасти. Я не знала, о чем он думает, но, приложив руку ко лбу, Сяо-Лань сказал:

– Вы же знаете, что это все иллюзия. Убили фантом в иллюзии, а сами едва не принесли в жертву настоящую жизнь. Даже не знаю, глупая вы или чересчур честная?

Я подумала, что это все просто глупое недоразумение, но не хотела при этом ничего объяснять. О свойствах жемчужины не следует распространяться перед посторонними людьми. Но раз уж так вышло, пусть это прекрасное недоразумение так и останется просто прекрасным недоразумением.

Я по-прежнему сидела на корточках и массировала виски. Он присел рядом:

– Что случилось?

Мне было неловко говорить, что от всех его рывков меня слегка укачало, поэтому сказала только:

– Ничего. Просто… от страха немного проголодалась.

– Лепешки еще остались? Перекусите ими.

Я вдруг вспомнила важнейший вопрос и спешно схватила его за руку.

– Постой! А как ты нарушил правило шариков и догнал меня, пока я падала?

– Вы о чем?

– Это в двух словах не объяснишь. Просто…

– Сначала доешьте лепешки, – прервал он меня, – а потом уже поговорим.

Поэтому мы продолжили есть. Но потом я уже и забыла, что хотела ему сказать.

* * *

В горах мы пробыли два дня, потому что Сяо-Лань считал, что это уникальная возможность: обычно редко когда удается просто погулять по границе между двух царств Ли и Цзян. А раз уж мы тут, надо хотя бы как следует изучить окружающую обстановку, чтобы это путешествие прошло не зря. Так мыслит военный.

Если бы я была тут с Цзюнь Вэем, он бы потребовал спуститься с гор сразу же и найти комнату на постоялом дворе на два дня, чтобы ему было удобно писать свои новые романы. Так мыслит писатель.

Я бродила с Сяо-Ланем по тропам, изучая местность, и от этих запутанных дорог у меня кружилась голова, сколько бы раз мы там ни прошли, а он сразу четко мог нарисовать карту этих земель. Вот смотрела я на него и думала: нет в мире чего-то такого, что он не сможет сделать. Но спустя мгновение сама же опровергла эту мысль: я вдруг вспомнила, что рожать детей он все же не может.

Спустя два дня ясное небо снова сменил проливной дождь. Как раз к тому часу, когда семь лет назад Шэнь Ань пришел в себя, мы с Сяо-Ланем не спеша, под одним зонтом добрались до лечебницы. Пошли мы сюда только ради того, чтобы посмотреть