Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид

Я толкаю его в грудь, и он отступает, оставляя мне достаточно места, чтобы вырваться из тесной ловушки его тела и палящего между нами жара. Но этого мало. Мне нужно держаться от него подальше, пока я снова не притянула его к себе и не совершила глупость, о которой буду жалеть. Прежде чем он заметил, как сильно меня потрясли его слова.

Повернувшись к нему спиной, я направляюсь в противоположную от мотоцикла сторону.

— Ты куда? — кричит он мне вслед.

— Искать шлемы в этом чертовом городе-призраке!

Уходить в бешенстве — по-детски глупо, но стоять перед ним, когда между нами невидимой стеной висят наши невысказанные грязные секреты, было еще хуже. Он не бросается за мной, и это к лучшему.

На противоположном конце свалки возвышается та самая гора хлама, мимо которой я проходила раньше. Всё еще кипя от недавней перепалки, а в глазах от досадных слез щиплет, я начинаю рыться в том, что лежит ближе всего. Большинство находок — случайные детали двигателей и грязные автомобильные коврики. Я беру их двумя пальцами, словно щипцами, не зная, какие твари водятся в аду и могли сделать этот мусор своим домом.

— Ты что делаешь?

Я едва не выпрыгиваю из собственных штанов и резко оборачиваюсь. Всего в нескольких шагах от меня стоит маленькая девочка. Она с любопытством пялится на меня, ее светлые косички растрепанны и лежат криво. В правой руке она держит за лапу потрепанного плюшевого мишку, чьи лапы волочатся по земле.

Сама по себе картина выглядит жутковато, но ее усиливает розовое платье, сплошь забрызганное чем-то подозрительно похожим на запекшуюся кровь.

— Ты что делаешь? — повторяет она высоким голосом. И в нем нет ничего милого — только сплошной скрип. — Ты ведь не воруешь, правда?

Сердце колотится где-то в горле, пока я осторожно кладу обратно на кучу разбитое боковое зеркало, которое держала в руках. Я заставляю свой голос звучать непринужденно.

— Конечно нет. А ты что здесь делаешь?

— Я здесь живу, — просто отвечает она. — А ты?

— Проездом, — говорю я. — Извини, что вторглась в твой дом. Я могу уйти.

Она хмурится.

— Еще нет. Ты должна остаться на чаепитие.

Я быстро оцениваю пути к отступлению. Она преграждает прямой путь к Люку, но свалка — настоящий лабиринт из тропинок. Если я сверну направо или налево, одна из них наверняка выведет к нему.

Как же раздражает, что я даже такую простую вещь, как поиск шлемов, не могу сделать сама. Наверное, я и правда влезла не в свое дело и мне стоило остаться в Таррентауне.

Теперь уже поздно.

— К сожалению, я больше по кофе, — бросаю я, пятясь назад. Демонические девочки должны были стоять выше в моем списке адских ожиданий. Она невинно моргает, глядя на меня снизу вверх, но Люк больше не застанет меня врасплох. Я раскусила ее.

— Мама не разрешает мне пить кофе, — бормочет она. — Говорит, от этого не растут.

— Она права. Тебе стоит ее слушать. — Отвоевать еще хоть шаг назад мешает куча мусора за спиной, поэтому я обхожу ее по дуге, пока не оказываюсь прямо напротив свободного прохода между двумя машинами. Пусть это не прямой путь к Люку, но по крайней мере дорога свободна.

— Я больше не могу ее слушать, — грустно произносит девочка. — После того как я перерезала ей горло.

Ну вот и всё. Я одариваю жуткого ребенка улыбкой, надеясь, что между нами достаточно расстояния для хорошего рывка.

— Соболезную твоей утрате.

Я круто разворачиваюсь на каблуках и мчусь прочь. Ожидая услышать за спиной топот крошечных ножек, я оглядываюсь после нескольких резких поворотов и зигзагов между брошенными машинами, но позади никого нет. Я останавливаюсь, чтобы перевести дух, и прижимаюсь спиной к капоту полуразрушенного тягача.

— Куда ты побежала?

Моя шея хрустит, когда я резко поворачиваю голову в сторону: девочка преграждает мне путь. Секунду назад ее там не было. Этого просто не может быть…

— Куда. Ты. Побежала, — повторяет она, и в ее словах закипает ярость.

— Я…

Мой голос тонет в реве мотора. Люк проносится мимо нее на полной скорости и резко тормозит прямо передо мной.

— Садись!

К черту шлемы. Я вскакиваю на байк как раз в тот момент, когда девочка начинает вопить во всю мочь.

— Я не могу уйти, значит, и вы тоже не сможете! Мы никогда не уйдем! Никто отсюда не уйдет!

— Держись! — командует Люк. Я обвиваю руками его талию, и мотоцикл срывается с места. Вместо того чтобы объехать девочку, он сбивает ее.

— Нет! — выдыхаю я ему в спину, зажмуриваясь. Потому что внезапно под колесами оказывается вовсе не маленькая девочка, а какое-то животное с горящими золотыми глазами. И мы едем уже не по свалке, а по лесной дороге. И рулит не Люк — я.

Я снова оказываюсь в той машине в ночь гибели моих родителей.

— Будь со мной! — Крик Люка вытягивает меня из пучины травмирующего воспоминания, возвращая в здесь и сейчас — в мчащийся сквозь лабиринт автомобильных трупов и хлама байк.

Я сильнее вцепляюсь в него, пытаясь оглянуться назад на девочку.

— Мы только что сбили…

— Мы проехали сквозь нее, — кричит он в ответ. — Это никакая не обычная девочка.

— Откуда она вообще взялась? Она появилась из ниоткуда!

— Ты была права, — бросает он, закладывая такой крутой поворот, что байк, кажется, сейчас завалится на бок. Я вжимаюсь в него, впиваясь пальцами ему в живот, и какими-то судьбами он выравнивает машину.

— Я была права?

Он резко жмет на тормоз, выехав к пересечению двух дорожек. На перекресток.

— Ты сказала, что это город-призрак. Мне следовало сообразить это сразу, как только мы вошли и всё вокруг показалось заброшенным. Это город мстительных духов. Днем они спят, а ночью просыпаются, чтобы преследовать это место.

— Целый город мстительных духов? Прямо-таки в стиле худшего товарищества собственников жилья? Ты серьезно?

— К сожалению. Нам нужно убираться отсюда, пока остальные не проснулись.

Что-то мелькает у него за плечами.

— Похоже, для этого уже поздно.

Я киваю на то место, где материализуется девочка, а рядом с ней — женщина. Судя по распоровшей шею жуткой ране и старомодной ночной сорочке, ее мать.

— Тогда не туда, — бормочет Люк, давая газ и круто уходя влево. Мы пролетаем по проходу между двумя рядами товарных вагонов и вылетаем на другой конец.

И резко замираем.

— Какого