Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Позвоните Олегу.

Сотрудник взял телефон, но я уже увидела Анну. Она шла через холл ко мне. В руках — тонкая папка. Я сразу поняла, что мне не понравится её содержимое.

— Доброе утро, — сказала она.

— Есть сомнения.

Анна остановилась у турникета.

— Мне сказали передать вам лично.

— Кто?

Она не ответила. Протянула папку. Я открыла. Первый лист был оформлен на официальном бланке компании. Прочитала заголовок. «Распоряжение о временном отстранении от исполнения должностных обязанностей». Ниже моя фамилия. Соколова Вера Сергеевна. Временно отстранить от исполнения обязанностей руководителя внутреннего контроля. Приостановить доступ к корпоративным информационным системам, внутренней документации и служебным помещениям до отдельного решения. Основание было сформулировано настолько нейтрально, что от этого становилось только хуже:

«В связи с обстоятельствами внутренней проверки и необходимостью исключения конфликта интересов».

— Когда это приняли? — спросила я.

— Сегодня утром.

— Совет?

Анна отвела взгляд.

— Вера Сергеевна…

— Кто подписал?

Я уже знала ответ. Просто почему-то хотела, чтобы она произнесла другое имя. Анна ничего не сказала. Я перевернула страницу. Внизу стояла подпись. Настоящая. Не поддельная запись из старой системы. Не чужая фамилия в журнале. Не документ двадцатилетней давности. Сегодняшняя дата. Артём Викторович Романов. Я смотрела на неё несколько секунд. Вчера он говорил, что не позволит сделать меня удобной виноватой. Ночью я впервые его поцеловала.

А утром он собственноручно подписал документ, которым отстранил меня от работы и закрыл доступ ко всему расследованию. Анна что-то сказала, но я уже не услышала. В эту минуту меня интересовала только одна строка.

А. В. Романов.

Теперь Артёму не понадобилось скрывать решение от меня. Он просто поставил под ним подпись.

Глава 7 Вы больше не моя сотрудница

До кабинета Артёма Романова меня впервые пришлось вести как посетителя.

Анна шла рядом молча, а сотрудник на стойке безопасности остался внизу вместе с моей бесполезной временной картой. Ещё вчера я могла подняться на двадцать восьмой этаж сама, открыть почти любую дверь своего подразделения и запросить документы, от которых руководители начинали нервничать. Сегодня между мной и собственным рабочим местом появился турникет, красный сигнал и лист бумаги с подписью человека, которого я несколько часов назад поцеловала. Я держала распоряжение в руке.

Сложить его в папку не получалось. Наверное, потому что тогда пришлось бы признать, что это обычный документ. А обычным он не был.

— Артём Викторович у себя, — сказала Анна, когда двери лифта открылись.

— Я надеялась, что хотя бы прячется.

Она посмотрела на меня.

— Он вас ждёт.

— Ещё лучше.

— Вера Сергеевна…

Я остановилась.

— Что?

Анна явно собиралась сказать что-то, чего обычно помощницы генерального директора сотрудникам не говорят.

— Сначала выслушайте его.

Я медленно подняла распоряжение.

— Вы это уже читали?

— Видела, когда готовили финальную версию.

— Значит, знаете больше меня.

— Возможно.

— Тогда объясните.

— Не могу.

— Конечно.

Она выдержала мой взгляд.

— Но если бы всё было именно так, как сейчас выглядит, я бы не советовала вам подниматься.

Это заставило меня помолчать. Совсем немного.

— Анна, в этой компании мне уже несколько дней подряд объясняют, что вещи выглядят не так, как выглядят. После этого обычно находится ещё один документ.

— Поэтому я и сказала: поговорите с ним.

Она развернулась к своему столу. Я посмотрела на дверь кабинета. В первый день этой истории Артём почти предложил мне найти другую работу, а я вышла отсюда с ощущением, что выиграла спор. Сегодня работы у меня фактически не было. Зато причин для спора хватало. Я вошла без стука. Артём стоял возле окна и разговаривал по телефону. Увидев меня, он сказал собеседнику:

— Перезвоню через двадцать минут.

Я закрыла дверь и положила распоряжение на его стол. Не бросила. Хотя хотелось.

— Двадцать минут вам не хватит.

Он посмотрел на лист.

— Я понимаю.

— Правда? Тогда у нас уже есть прогресс.

— Вера…

— Нет. Сегодня сначала говорю я.

Он убрал телефон.

— Хорошо.

Вот это спокойствие раздражало почти так же сильно, как подпись.

— Вчера вечером вы сказали, что не позволите сделать меня удобной виноватой.

— Сказал.

— Ночью мы договорились, что я продолжаю проверку.

— Да.

— А утром мой пропуск заблокирован, доступ закрыт, и ваша подпись стоит под моим отстранением.

Он не отвёл взгляда.

— Да.

— Прекрасно. Я ничего не упустила?

— Упустили.

— Тогда удивите меня.

— Сядьте.

— Не хочу.

— Ладно.

Ещё неделю назад он наверняка повторил бы предложение таким тоном, что половина сотрудников села бы автоматически. Сегодня даже не попытался. Это я тоже заметила. И не собиралась позволять подобным мелочам смягчить меня.

— Когда вы подписали распоряжение? — спросила я.

— В восемь двенадцать.

— Вчера расстались около полуночи.

— Примерно.

— Значит, у вас было восемь часов, чтобы передумать.

— Я не передумал.

— Вы отстранили меня.

— Именно потому, что не передумал.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Попробуйте ещё раз. Желательно на русском языке.

Вместо ответа Артём открыл ящик стола и достал папку. Положил рядом с моим распоряжением.

— Читайте.

— Что это?

— Проект решения совета, который мне прислали в семь двадцать три.

Я не прикоснулась.

— И?

— Прочитайте.

— Я больше не имею доступа к материалам совета.

— Это моя копия. Я вам её показываю.

— Вы очень быстро освоились с нарушением собственных распоряжений.

— Вера.

— Читаю.

Открыла папку. Первые два пункта были предсказуемыми: временное прекращение моей работы по внутреннему расследованию, блокировка доступа, передача материалов независимому внешнему консультанту. На третьем я остановилась. Перечитала. Потом подняла глаза.

— Это что?

— Именно то, что написано.

Я снова посмотрела на страницу. В проекте предлагалось начать отдельное служебное расследование в отношении меня в связи с «совокупностью признаков возможного участия в несанкционированном изменении финансовых данных и сокрытии информации». Дальше было хуже. Передать материалы по моей электронной подписи, пропуску и истории доступа внешним специалистам для подготовки отдельного заключения. Зафиксировать, что продолжение моей работы создаёт риск влияния на документы.

И временно рассматривать меня не как руководителя проверки, а как лицо, действия которого подлежат самостоятельной оценке. Очень вежливая формулировка. Практически безупречная. Только после неё мою фамилию уже нельзя было бы отделить от слов «возможное участие».

— Кто это написал?

— Рабочая группа совета.

— Имена.

— Двое членов совета поддержали сразу. Ещё двое были готовы голосовать. Лидия Андреевна была против такой формулировки.

— А вы?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был лишним.

— Я тоже.

— Но подписали отстранение.

— Раньше, чем совет успел принять это.

До меня начало доходить. Мне всё ещё не нравилось ни одно слово. Но теперь хотя бы появилась конструкция, которую можно было проверять.

— Объясните.

Артём подошёл к столу.

— После того как Олег доложил