Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

Я показала даты.

— Сначала Михаил изучает мою карьеру. Потом вносит в конкурс. Вы выбираете меня. За две недели до назначения в системе появляется поддельный документ с моей подписью. После назначения Михаил добивается прямого доступа к финансам. Вы соглашаетесь. А потом начинаете проверять, не являюсь ли я частью утечки.

Артём прочитал всё.

— Что хотите услышать?

— Правду.

— Я её уже говорил.

— Тогда скажите ещё раз. Зачем вы дали мне полный доступ, если подозревали?

— Потому что должность без него бессмысленна.

— И одновременно можно было посмотреть, что произойдёт.

Он замер.

— Кто вам это сказал?

Я сразу поняла.

— Значит, мысль не кажется вам безумной.

— Михаил.

Это не был вопрос.

— Неважно.

— Очень важно.

— Почему? Потому что вы опять хотите контролировать, с кем я разговариваю?

— Потому что он только что вложил вам в голову версию, в которой я использовал вас как приманку.

— А вы использовали?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— И после моего назначения не смотрели, изменится ли поведение подрядчиков?

Ответа не последовало сразу. Короткая. Но достаточная.

— Артём.

— Смотрел.

Я медленно откинулась назад.

— Господи.

— Не так.

— Опять?

— Я уже искал утечку. Появился новый руководитель контроля. Конечно, я смотрел, что изменится.

— То есть Михаил прав.

— Нет.

— Вы сами только что подтвердили.

— Я не нанимал вас ради этого!

Он впервые за разговор повысил голос. Не сильно. Но я услышала.

— Я выбрал вас, потому что считал хорошим специалистом. После назначения я не мог исключить, что человек, которого мы ищем, попытается выйти на вас. Или что вы уже с ним связаны. Да, я наблюдал. Это было неправильно скрывать от вас. Я это признал вчера.

— А сегодня выясняется, что скрыли ещё и источник моей кандидатуры.

— Потому что это не было секретом!

— Для вас.

— Для всех, кто участвовал в найме!

— Кроме меня.

Он остановился. Фраза попала точнее, чем я рассчитывала. Артём провёл рукой по волосам.

— Хорошо. Да. Кроме вас.

— Спасибо.

— Что вы хотите от меня, Вера? Я не могу переписать три года назад.

— Я хочу хотя бы один раз узнать плохой факт от вас до того, как найду его сама.

Он смотрел на меня молча.

— Вчера вы говорили, что боялись, если расскажете про проверку, я уйду.

— Да.

— Сегодня понимаю почему.

— Не надо.

— Что не надо?

— Не превращайте это в доказательство того, что я вами манипулировал.

— А чем это было?

— Ошибкой.

— У вас их удивительно много именно там, где речь идёт обо мне.

— Потому что рядом с вами я постоянно принимаю решения хуже обычного!

В комнате стало тихо. Артём понял, что сказал. Я тоже.

— Очень приятно, — произнесла я.

— Вы прекрасно знаете, что я имел в виду.

— Нет. Просветите.

— Не надо.

— Почему? Теперь поздно останавливаться.

Он встал.

— Потому что это уже не про расследование.

— Зато очень удобно. Как только вопрос становится неприятным, вы объявляете его личным.

— Вы хотите личного ответа?

— Я хочу честного.

— Хорошо.

Он обошёл стол. Не вплотную. Остановился в нескольких шагах.

— Честный ответ в том, что с той ночи в лифте мне всё сложнее помнить, что вы просто сотрудница.

Я почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри.

— Я не «просто сотрудница» даже без лифта.

— Именно.

— Не уходите в комплименты.

— Это не комплимент.

— Тогда что?

— Проблема.

Я резко встала.

— Великолепно.

— Вера.

— Нет, правда. Сначала я проблема для вашей системы контроля, потом возможная утечка, теперь ещё и личная проблема.

— Вы специально выбираете самое плохое значение каждого слова?

— С вами иначе опасно.

— А с Михаилом безопасно?

Вот оно. Я взглянула на него.

— Наконец-то.

— Что?

— Вы всё-таки добрались до Михаила.

— Потому что вы после записки Павла сначала пошли к нему.

— Откуда вы знаете про записку?

По его лицу я поняла ответ раньше слов.

— Олег рассказал.

— Конечно.

— Вера, это материал проверки, где я фигурирую.

— И именно поэтому Олег не должен был бежать к вам.

— Он не бежал. Я потребовал информацию о новых материалах Павла.

— Несмотря на ограничение ваших полномочий.

— Не путайте ограничение финансовых полномочий с запретом получать информацию, которая напрямую касается меня.

— Всё равно вы не должны были узнавать раньше, чем я закончу проверку.

— А вы не должны были идти с этим к человеку, на которого Павел, возможно, прямо указывает!

— Я не отдала ему оригинал.

— Вы показали текст.

— Чтобы услышать реакцию.

— И услышали ровно то объяснение, которое он хотел вам дать.

— В отличие от вас он хотя бы признал сразу, что нашёл меня.

Артём рассмеялся коротко и совершенно без веселья.

— Конечно признал. Потому что вы пришли с доказательством в руках.

— А вы даже с доказательством сначала пытаетесь подобрать формулировку.

— Потому что я думаю, прежде чем обвинять человека, с которым прожил половину жизни в одном бизнесе!

— Тогда, может быть, вам вообще не стоило участвовать в расследовании?

— Я и не участвую! Я отвечаю на ваши вопросы, отдаю архивы, документы, личную переписку и каждый раз получаю новый допрос за то, что двадцать лет назад не запомнил очередную бумагу.

— Вы скрыли не бумагу. Вы скрыли, что искали утечку до моего прихода.

— Уже признал.

— Что подозревали меня.

— Признал.

— Что кандидатуру первым предложил Михаил.

— Да!

— А завтра что?

Он замолчал. Я схватила папку со стола.

— Вот поэтому я вам не доверяю.

— Зато Михаилу доверяете?

— Я никому не доверяю.

— Неправда.

— Не рассказывайте мне, что я чувствую.

— Вы пришли от него и повторяете его версию почти дословно.

— Потому что она соответствует фактам!

— Нет. Она соответствует части фактов, которые он выбрал для вас.

Я уже была у двери.

— Как знакомо.

Артём догнал меня не у самой двери, а на несколько шагов раньше. Не схватил. Просто встал так, чтобы я могла пройти, но для этого пришлось бы сознательно обойти его.

— Отойдите.

— Сначала ответьте на один вопрос.

— Не хочу.

— Почему Павел написал «тот, кто привёл Соколову», а не «Карелин»?

— Я не знаю.

— Михаил знает?

— Тоже говорит, что нет.

— И вы поверили?

— Я сказала, что не знаю!

— Вот именно. Но вместо того чтобы остановиться, вы позволяете ему объяснять вам, зачем я вас нанял.

— Потому что вы сами объясняете только после того, как вас прижмут к стене!

— Я сейчас стою перед вами и отвечаю.

— После нескольких дней недосказанностей.

— После трёх лет обычной жизни, в которой я не предполагал, что каждое кадровое решение однажды придётся защищать как доказательство в уголовной схеме!

Я замолчала. Впервые за весь спор передо мной был не генеральный директор и не подозреваемый, а просто уставший человек. Злость от этого