Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Именно поэтому я абсолютно уверена, что после свадьбы ты будешь в очень надежных руках. Я полностью доверяю Эдварду и не сомневаюсь, что это – тот самый мужчина, который тебе нужен. Которого ты искала.

— Он – любовь всей моей жизни.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель, Наталия и Хелен берут свои стаканы с напитком и допивают остатки. В какой-то момент Хелен с грустью во взгляде начинает о чем-то думать, а ее подруги замечают это и хотят спросить ее об этом. Правда та сама начинает разговор, переведя взгляд на Ракель.

— Эй, Ракель… Ты, кажется… Говорила, что долго сердилась на своего дедушку из-за того, что он скрывал от тебя смерть родителей…

— Э-э-э, ну да … — пожимает плечами Ракель. — Дедушка Фредерик договорился об этом с тетей Алисией и моими покойными бабушкой Тиффани и дедушкой Тимоти. Тогда я обижалась на него, хотя сейчас понимаю, что это было неправильно. Я не должна была устраивать бунт… И… Сбегать из дома …

Ракель пару секунд смотрит в пол, а затем резко переводит взгляд на Хелен и слегка хмурится.

— А почему ты спросила? — недоумевает Ракель.

— Э-э-э, просто… — тихо и неуверенно произносит Хелен. — Просто недавно я кое-что узнала. И… В какой-то степени это похоже на твой случай… Не все, но кое-что…

— И что это? — слегка хмурится Наталия.

— Понимайте… — Хелен тяжело вздыхает и ставит свой стакан на столик. — Несколько дней назад я пришла домой, а там моя бабушка Скарлетт разговаривала с Питером. Мы с Сэмми ходили гулять, но вскоре вернулись… И… Она рассказала ему о том, что мои родители отказались от меня.

— Что? Отказались?

— Отец никогда не интересовался мною, и семья ему запрещала думать о своем ребенке. Ну а мать отказалась, когда родила меня.

— Постой, а разве твоя мать не умерла во время родов? — слегка хмурится Ракель. — Ты же сама говорила это!

— Я так и думала всю свою жизнь. С тех пор как уломала дедушку с бабушкой рассказать мне про моих отца и мать. Но все совсем иначе. Они живы , а не мертвы, как мне рассказывали.

— О, боже мой… — с ошарашенными глазами произносит Наталия, прикрыв рот рукой. — Хелен…

Глава 12.8

— Мне так больно осознавать, что я была не нужна своим родителям… — Хелен качает головой с грустью в полусухих глазах. — Все эти годы я разговаривала с ними и думала, что они слышат меня. Но отец и мать живы и не вспоминают обо мне.

— Но как у них хватило духа отказаться от своего ребенка? — недоумевает Ракель. — Я бы никогда не сделала этого! Ладно бы они отдали тебя на воспитание бабушке с дедушкой ради работы или учебы. Но отказываться совсем…

— Бабушка сказала, что моей матери было шестнадцать, а отцу – семнадцать, когда они узнали, что ждут ребенка. Поначалу все было нормально, и мои бабушка с дедушкой сказали, что помогут маме растить меня. Но вскоре отец поддался влиянию своей семьи, заявил ей, что бросает ее и не будет помогать ей воспитывать ребенка, и отправился учиться за границу. А она… Она хотела сделать аборт . — Хелен тихо шмыгает носом. — Аборт, девочки! Моя мать хотела убить меня! Эта женщина сказала, что не хочет моего рождения.

— Господи… — с ужасом в глазах произносит Ракель.

— Правда бабушка с дедушкой наотрез отказались и потребовали, чтобы она рожала. Ну мать и согласилась. Правда вела себя так, словно не была беременна, и один раз даже попала в больницу. Во время родов устроила истерику, но все-таки родила… А потом не захотела даже смотреть на меня и заявила, что отказывается от своего ребенка. Но дедушка с бабушкой не оставили меня и забрали домой… Моя мать была зла и так и не прониклась ко мне любовью. А однажды она куда-то пропала и с тех пор больше не объявилась. И вряд ли объявится, ибо все случилось в Кингстоне, а мы с бабушкой уже давно живем в Нью-Йорке.

— О, Хелен… — с жалостью во взгляде произносит Ракель, будучи потрясенной услышанным так же, как и Наталия, и прикрывает рот рукой.

— Нам очень жаль, дорогая… — с грустью во взгляде добавляет Наталия.

Ракель и Наталия садятся по обе стороны Хелен и приобнимают ее с надеждой хоть как-то утешить.

— Моя мать хотела убить меня, девочки, — издает тихий всхлип Хелен. — Я могла не родиться… Да, я понимаю, что она была еще очень юная, когда забеременела… Всего шестнадцать лет … Но как можно убить то, что растет в тебе? Ее же не бросили! Бабушка с дедушкой ведь согласились помочь вырастить меня. Она бы училась, а они бы растили ее ребенка! Но моя мать не хотела принять меня даже в этом случае!

— Но ведь твоя мама все-таки отказалась делать аборт и родила тебя, — уверенно отмечает Наталия. — Просто немного успокоилась, пожалела о словах про аборт и решила рожать.

— Не будь наивной, Рочестер. Моя мать запросто бы пошла на аборт сама, если бы была совершеннолетней! А если бы она знала, как вызвать выкидыш, то давно сделала бы это. Хотя… Кто знает, может, моя мать как раз и оказалась в больнице из-за того, что пыталась сама убить меня. А бабушка винит во всем ее безответственное отношение к беременности.

— Она могла сказать это на эмоциях из-за расставания с твоим отцом и страха воспитывать ребенка одного, — предполагает Ракель. — Может, твоя мама хотела рожать и была готова воспитывать тебя. Просто твой отец причинил ей боль, а она не смогла с этим смириться.

— Не защищайте ее, девочки! — сухо говорит Хелен. — Будь ее воля, она бы избавилась от меня! Ей никто не был бы указом. Неужели то, что моя мать сбежала из дома и так и не была найдена, ничего не означает?

— Значит, Хелен, значит.