Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

замуж, значит, так и будет. И на твои чувства и желания всем будет плевать. Будешь делать все, что тебе говорят. Как ты и должна была делать еще очень давно, вместо того чтобы пытаться бунтовать и самой решать, что делать. Никто не знает, что тебе нужно, лучше, чем старшие люди. Ты – еще сопливая безмозглая дура! Будешь командовать детьми, когда родишь их! А пока что будь добра слушаться тех, кто знает, как ты ДОЛЖНА жить.

— Я лучше умру, чем выйду замуж за кого-то против своего желания и рожу ребенка от того, кого не люблю.

— У тебя не будет выбора. Ты сделаешь все, как захотят твои родители.

— Ни за что!

— Ах, Сеймур, Сеймур… — качает головой Джулиан, с ненавистью смотря на Анну своим леденящим душу взглядом и заставляя ее чувствовать, как мурашки бегут по ее коже, а все остатки уверенности пропадают больше и больше. — Когда же ты, безмозглая курица, поймешь, что от судьбы не убежать? Что как бы усердно ты ни пыталась бунтовать, ты все равно будешь жить так, как тебе суждено.

Джулиан резко хватает Анну за волосы и больно оттягивает их, пока она слегка морщится от боли.

— Судьба все равно вернула тебя домой. Ты сбежала с тем нищим оборванцем и жила у него. И совсем не возражала против того, чтобы прислуживать ему. Готовила, убирала, стирала, ублажала в постели… Удивлен, что не родила ему ребенка. Представляю, как были взбешены твои мамаша с папашей, когда узнали, что ты живешь с мужиком, за которого так и не вышла замуж. Они ведь так яро протестуют против сожительства без брака…

— Я делала все это по своей воле! Потому что хотела заботиться об этом человеке! И с радостью воспитывала бы ребенка от него.

— Но теперь ты больше не нужна ему. Наверное, этот нищеброд устал от того, что ты совершенно бездарна в ведении хозяйства и ведешь себя как бревно в постели. — Джулиан с презрением осматривает Анну с головы до ног. — Ты совсем не тянешь на секс-бомбу. На ту, что и содержит дом в идеальном порядке, и ведет себя как шлюха в постели с мужиком. Видно, ты не его идеал, раз он нашел себе другую. Понимает, что на такую безрукую курицу никто никогда не посмотрит, как бы усердно она ни мазала свою страшную рожу кремами. Как бы много она ни крутилась у зеркала и пыталась выглядеть более-менее пристойно.

— И что? Стало легче после того, как ты это сказал? Успокоился?

— Не дерзи мне, девчонка! — грубо бросает Джулиан. — А иначе я тебя в порошок сотру.

— Сотри! — восклицает Анна. — Давай, сделай это прямо сейчас! Я лучше умру, чем стану твоей женой и буду целыми днями выслушивать претензии к себе.

— Думаю, твой папаша безумно рад, что тот голодранец бросил тебя. Да и твоя мамочка не останется равнодушной. Уверен, что очень скоро они начнут думать о том, как бы снова попробовать выдать тебя замуж. Ну а мой отец с радостью согласится, потому что все еще надеется, что мы станем одной семьей.

Джулиан сильно сжимает Анне челюсть таким образом, что ее губы становятся утиными, пока она смотрит на него своими мокрыми, ошарашенными глазами.

— Только на этот раз ты выйдешь замуж не за Райана, за моего младшего братца-ботаника. А за меня. Я буду твоим мужем. И с первого же дня буду держать тебя в ежовых рукавицах. Потому что если я упущу момент, ты никогда не станешь примерной женой и матерью моих детей. Я не тот жалкий ублюдок! Со мной все те фокусы, что проходили с ним, не пройдут! Во второй раз тебе не удастся избежать этого! Больше никто не захочет приютить у себя столь бесполезную оборванку. Ты, сука, быстро заткнешься и научишься делать все просто идеально. Буду ходить с лупой и проверять каждый дюйм и носом тыкать в любую пылинку. А всю отвратительную еду буду безжалостно выбрасывать в мусор или спускать в унитаз.

— Ты ненормальный, Джулиан! Ненормальный!

— Раз уж ты привыкла, что все целуют тебя в задницу, то будем отучать. Я всегда был сторонником мнения, что только лишь сильный моральный прессинг может помочь добиться каких-то результатов. И вот я буду жестоким с тобой до тех пор, пока ты не станешь идеальной и не прекратишь распускать нюни и думать, что все будет как в тех идиотских сказках, где люди живут долго и счастливо.

— Я никогда не перестану верить в сказки!

— Потому что ты дура! Тот нищий голодранец больше не вернется к тебе. Ты можешь засунуть свои дурацкие фантазии о том, что однажды он приползет к тебе на коленях и будет умолять тебя вернуться к нему, глубоко в задницу. Этого никогда не будет! Никогда!

— Я все равно заставлю отца поверить мне и защитить от тебя, — уверенно обещает Анна. — Найду способ заставить его проснуться и понять, что его водят за нос.

— Пытайся сколько хочешь. Но у тебя ничего не получится. — Джулиан резко хватает Анну за горло и сдавливает его крепко, но так, чтобы не задушить девушку, которая вздрагивает с широко распахнутыми глазами. — Теперь ты в моей власти, и я могу делать с тобой все что угодно. Буду пользоваться тем, что твой глупый папаша верит, что я святой. И что твои мольбы и слезы не действуют на него.

— Тебе это с рук не сойдет!

— Мечтай дальше. — Джулиан убирает руку от горла Анны, резко поднимает ее с дивана, хватает за волосы и окидывает ее голову назад. — Ты, сучка, будешь делать все, что я говорю, независимо от того, нравится тебе это или нет. А посмеешь сбежать и на этот раз и пойти против воли старших – тебе придется сильно пожалеть. Я либо сделаю что-то очень ужасное с твоими папашей и мамашей, либо убью их без всякой жалости.

— Нет! — громко вскрикивает Анна. — Не трогай их, Джулиан! Ни маму, ни папу!

— А если ты хочешь, чтобы они остались в живых, то будь добра делать все, что я говорю. И не бесить меня! Будешь