Тридцать оттенков выбора - Кэти Андрес

Я замерла, не в силах пошевелиться или даже дышать. Его слова ударили меня словно громом. Мои дети… Он говорит о моих мальчиках.

— Странно конечно звучит, я понимаю, они не мои, они твои дети безусловно. В мои года, давно уже пора обзавестись детьми, только вот... как то не вышло. Да и я всегда думал, что буду плохим отцом...

— Неправда, – перебила его я, – Ты будешь прекрасным отцом, я это вижу уже сейчас.

Сказала и тут же пожалела.

Александр поднял на меня глаза, и в них отразилось столько боли и печали.

— Когда мне было восемь… — он замолчал, а после снова налил себе виски и сделал глоток. — Тогда я впервые увидел, как отец бьёт мать.

У меня внутри всё похолодело от нахлынувших воспоминаний, которые я старательно пыталась забыть.

— Тогда я убежал и сделал вид, что ничего не видел, а на утро всё было как ни в чём не бывало. Мама улыбалась, отец, как всегда, обнимал её и целовал. Но не прошло и дня, как всё повторилось, — он снова сделал глоток. — Пока он её избивал, она не издавала ни звука, чтобы я не услышал.

Его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. Я молча протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей, не зная, что сказать в ответ на эту страшную историю из его детства.

— Он бил её так, чтобы другие не видели следов его нападений, а она молчала. Год, два, пять… А самое страшное — молчал я.

— Ты был ребёнком, — произнесла я еле слышно, только сейчас поняв, что плачу.

— Да, — рыкнул он. — Но в тринадцать лет я больше не смог на это смотреть, не смог… — его голос дрогнул. — Я убил его.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Его слова ударили меня словно молотом. Убил… В тринадцать лет… Ребёнок, который был вынужден защищать свою мать от монстра, которого называл отцом.

— Саша… — прошептала я, не зная, как выразить то, что чувствовала. Его история разрывала мне сердце на части.

Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, словно пытаясь отстраниться от собственных воспоминаний.

— Когда мама вышла за Абрамова, жизнь круто изменилась, — произнес он и наконец улыбнулся. — Тогда я впервые почувствовал, что такое настоящая любовь отца, но сам отцом становиться никогда не хотел.

Я внимательно слушала его, пытаясь собрать воедино кусочки его непростой судьбы. Абрамов… Значит, был человек, который смог дать ему то, чего он был лишён в детстве.

— Почему? — спросила я тихо. — Почему ты не хотел быть отцом?

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было той боли, только теплота и нежность.

— Потому что видел, каким может быть отец, — ответил он просто. — Видел, как некоторые мужчины обращаются с детьми. И боялся, что могу стать таким же.

— Но ты не такой, — сказала я уверенно. — Ты совсем не такой.

Он слабо улыбнулся и сжал мою руку.

— Может быть, — согласился он. — Но я долго боялся этого. До недавнего времени.

Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. До недавнего времени… Он говорил о моих детях. О том, как изменился его взгляд на отцовство.

— Что изменилось? — спросила я, затаив дыхание.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями.

— Ты и твои мальчики, — ответил он просто. — Вы изменили меня. Помогли увидеть, каким отцом я могу быть.

В его глазах снова появилась та нежность, которая так поразила меня в нашу первую встречу. Нежность, которую он дарил моим детям.

— Ты хороший человек, Саш, — прошептала я. — И ты будешь прекрасным отцом. — Я замолчала, собираясь с мыслями, но потом продолжила. — Почему ты решил рассказать мне это?

Он улыбнулся.

— А сама как думаешь?

— Я внушающий доверия человек? — спросила я, игриво приподняв бровь.

— Нет, — подмигнул он. — Просто ты такая очаровательная, когда плачешь.

Я шутливо толкнула его в плечо.

— Ах ты… манипулятор!

— Эй, я просто констатирую факт, — рассмеялся он. — К тому же, когда ты плачешь, твои глаза становятся ещё красивее.

— Я не против, чтобы ты был в их жизни, Саш, — говорила я уже серьёзно.

— Вика? — он притянул меня ближе, его губы оказались в миллиметрах от моих.

— Ты же читаешь меня как открытую книгу, — произнесла я ему в губы, чувствуя, как учащается пульс. — Так чего я хочу?

Его дыхание стало прерывистым, а руки крепче обхватили мою талию.

— Ты хочешь, чтобы я признался, — прошептал он, касаясь моей шеи горячим дыханием.

По моей коже пробежали мурашки, а колени предательски ослабли.

— Может быть… — я провела пальцами по его волосам, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что не могу без тебя, — его голос стал хриплым от желания.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью.

— Возможно… — выдохнула я, прижимаясь к нему всем телом.

— Ты хочешь, чтобы я признался, что схожу с ума от одного твоего взгляда, — его губы невесомо коснулись моей шеи.

— Может быть… — прошептала я, растворяясь в его объятиях.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что хочу тебя каждую секунду, — его руки скользнули под мою футболку.

— Возможно… — я выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как каждая клеточка моего тела оживает от его близости.

Его губы наконец нашли мои, и я утонула в океане ощущений. Его поцелуй был одновременно нежным и требовательным, словно он хотел поглотить меня целиком.

Я ощущала, как его руки скользят по моей спине, вызывая волны дрожи, пробегающие по всему телу. Каждая клеточка моего существа отзывалась на его прикосновения, словно оживая после долгой спячки.

В этот момент я забыла обо всём. О своих страхах, о сомнениях, о том, что было раньше. Остались только его руки, его губы, его дыхание, смешанное с моим.

Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как его желание становится моим, как наши тела сливаются в единое целое. Его прикосновения были такими знакомыми и в то же время