Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

Девчонки тоже не помогают, потому что, увидев меня, сразу дружно хихикают и многозначительно переглядываются. Я вопросительно на них смотрю, не понимая, в чем дело.

— Ну? — не выдерживает Варя.

— Что «ну»? — рассеянно спрашиваю я.

— Как все прошло вчера? — поясняет Диана. — Далеко продвинулись? Кофе пили? Сосались?

— Чего? — потрясенно переспрашиваю я, пытаясь понять, откуда она знает про то, что я вчера поехала к Лексу.

У Дианы округляются глаза.

— Вау! Еще больше? Вы что, дошли до третьей базы и Игнатьев показал тебе своего нижнего друга?

Аааа, Костик… Это она о нем.

Черт, да я уже и думать про него забыла.

— А, ты про это, — небрежно говорю я. — Ничего не было.

— Как это? Совсем?!

— Совсем. Я передумала и решила с ним не ехать.

Девочки смотрят на меня так, будто я им в душу плюнула. Потом Диана тяжело вздыхает:

— Так, я чисто уточнить: то есть сначала ты бортанула Пашку, потом того брутального красавчика на дорогой тачке, а теперь еще и Игнатьева. Ложкина, поясни нам, дурочкам, ты кого ждешь, что тебе эти не подходят? Принца на белом Феррари?

— Вот-вот! Лучше бы с нами поделилась! — не унимается Вера.

— Ой, отстаньте, — вяло отмахиваюсь я.

К счастью, начинается пара, и девчонкам приходится прекратить свои расспросы. Я отсаживаюсь на последнюю парту, объяснив им, что буду делать во время лекции домашку по английскому, а сама украдкой достаю телефон и кручу его под партой. Препод нудно бубнит про макроэкономику, а я гипнотизирую имя Лекса в списке контактов.

Чат пустой, мы с ним ничего друг другу не писали.

Мы вообще много что не делали: не ходили на свидание, не целовались в парках, не смотрели вместе фильм, не рассказывали друг другу о себе. Да, я решила, что согласна с этим мириться, но слова Пашки не дают покоя. Так же, как и разговор с мамой, во время которого я поняла, что даже настоящего имени Лекса не знаю. Он Алексей? Александр? А может, эта кличка — производное от фамилии, и на самом деле он какой-нибудь Геннадий?

Я даже про его ребят больше знаю. Знаю, что Грина зовут Дима и что он заботится о сестре своего погибшего друга. А Соника зовут Миша — его Лекс так один раз называл, я запомнила. Про него же самого ничего не известно.

И мне от этого очень некомфортно.

«Привет», — пишу я.

«?» — отвечает мне Лекс.

«Ты занят?»

«что хотела»

«Поговорить»

«?»

Господи, как же сложно с ним переписываться! Я вздыхаю и пытаюсь быть терпеливой.

«Просто пообщаться»

«о чем»

«О тебе, о нас. Я просто поняла, что ничего о тебе не знаю. Даже как тебя зовут не знаю. И столько тебе лет, и когда у тебя день рождения, и что ты любишь из еды»

Лекс что-то долго печатает, и я с замиранием сердца жду его ответов, сама не замечая того, что от нетерпения грызу кончик ручки — хотя вроде после школы почти справилась с этой ужасной привычкой.

«Ярослава не страдай хуйней, учись лучше. я вечером приеду и трахну тебя хорошенько чтобы вопросов лишних не задавала»

Это обидно. Так грубо и обидно, что на глазах непроизвольно выступают слезы. Но я их тут же смаргиваю и яростно жму на кнопку, удаляя всю нашу переписку.

Бревно он! Самое натуральное!

Я обещаю себе, что выкину Лекса из головы и больше за весь день не подумаю о нем даже минуточки! Потому что не заслужил!

Но дома, чем ближе стрелка подходит к шести, тем больше я волнуюсь. Волнуюсь, но спускаться вниз не собираюсь. Ровно в шесть звонит мой мобильник. Я не беру.

Он звонит еще раз — я пытаюсь проявить характер.

Третий раз звонит наш домофон. Черт, откуда он узнал номер квартиры?

— Кого там принесло, — ворчит папа из зала, где он смотрит хоккей, но я испуганно кричу ему:

— Это ко мне! Я сама! — и пулей несусь к двери.

— Да? — поднимаю я трубку домофона.

— В чем дело? — холодно интересуется Лекс.

— Может, я передумала, — стараясь казаться неприступной, говорю я.

— Мне подняться и забрать тебя самому? — через паузу спрашивает Лекс. — Но предупреждаю: нежно не будет.

И я вдруг понимаю, что он совсем не рисуется. Он правда может сейчас прийти, на глазах у папы перекинуть меня через плечо и утащить к себе в тачку.

Сглатываю.

— Я сама спущусь.

— Скажи, что ты сегодня с ночевкой.

— А…

— Завтра выходной.

— Ладно, — непослушными губами выговариваю я и кладу трубку.

— Яся, кто там? — спрашивает папа из зала и тут же ругается: — Ах вы чертовы дети, ну кто так пасы дает? Руки у вас кривые или как?

— Пап, — я заглядываю в зал. — Можно я к подружке ночевать пойду сегодня?

— Можно, — кивает он, не отрывая взгляда от экрана. — Да бей, бей, что ты стоишь как лопух? Тюфяк, ну одно слово, что тюфяк. Дочь, ты только посмотри на этих дармоедов! Уже пять-два, а они все телятся!

— Ужас, — неискренне сочувствую я и боком-боком ухожу к себе в комнату. А там быстро собираю все вещи, которые мне могут пригодиться во время ночевки в чужом доме (в доме Лекса!). Хорошо, что мама еще не вернулась, у нее явно возникло бы ко мне больше вопросов.

Скорее всего, завтра меня ждет не самый приятный разговор с ней, но сегодня… сегодня я официально могу уйти на ночь. И я очень надеюсь, что эта ночь что-то изменит. Я твердо настроена узнать о Лексе хоть что-то, потому что тот яд, который заронил Пашка своими сегодняшними вопросами, отравляет меня изнутри и не дает спокойно жить.

Глава 19. Отчаянная попытка

Лекс ждет у подъезда и, едва я выхожу из дома, сразу же забирает у меня сумку с вещами.

— Идем, — бросает он, не глядя на меня.

Это обидно. Вообще-то я красиво оделась. Для него. Нет, ну в смысле для себя, конечно, но он мог бы тоже хоть посмотреть… оценить как-то…

Почему он такое бревно, а?

— Я соскучилась, — тихо говорю я, не двигаясь с места.

Лекс, который уже почти дошел до машины, останавливается и удивленно поворачивается ко мне. Кажется, он был уверен, что я послушно следую за ним, а не стою столбом у подъезда.

— Поэтому написывала мне? — хмыкает он. — Вчера ж вроде виделись.

Это еще обиднее.

— То есть ты