После дождя - Рене Карлино

— Завтра уезжаю.

— Хочешь пойти куда-нибудь и повеселиться сегодня?

Я скрестил руки на груди, склонил голову набок и посмотрел на нее сверху вниз по-отечески.

— Сколько тебе?

— Двадцать пять. — На вид ей было в лучшем случае семнадцать.

— Нет, это неправда.

— А вот и правда. Могу показать свои водительские права.

— Не нужно... — я замолчал, осознав, что даже не знаю ее имени.

— Дарла, — сказала она.

— Что же, Дарла, я встречаюсь кое с кем, поэтому вынужден вежливо отклонить твое предложение.

— О, это один из твоих друзей-врачей в Лос-Анджелесе?

— Вообще-то... — на мгновение я подумал, что воспользуюсь Авой в качестве оправдания, но быстро понял, как быстро распространялись слухи в таких местах, как это. Похоже, она уже многое обо мне знала. — Да, кое-кто из Лос-Анджелеса.

— На минуту я подумала, что ты собираешься сказать, что встречаешься с этой ненормальной, Авой.

— Что? Почему ты такое о ней говоришь?

Поняв, что я оскорблен, она быстро сменила тему.

— То есть я не очень хорошо знаю Аву, но все здесь называют ее ненормальной.

— Как ты думаешь, почему, Дарла? — я неестественно выделил последний слог ее имени, стараясь, чтобы мой тон был нейтральным.

Она пожала плечами.

— Я понятия не имею, кого ты имеешь в виду, когда говоришь «все здесь», но я знаю одно. Ава вовсе не сумасшедшая. Она умна, красива и талантлива. Более скромную женщину это могло бы напугать. Было приятно познакомиться с тобой, Дарла.

Все еще не в силах вымолвить ни слова, она выдавила из себя «пока», когда я проходил мимо нее.

Я все больше и больше защищал Аву, видя, как к ней относятся другие. Казалось, к ней было мало сострадания от кого-либо вообще. Похоже, суровая ковбойская жизнь сделала всех немного черствыми, когда дело касалось смерти, даже таких, как Джейк. Похоже, они не понимали, какое влияние оказала подобная трагедия на вдову мужчины.

Намерения моего отца были именно такими, как я и предполагал. Он отправил меня на ранчо, чтобы я увидел этот суровый образ жизни и узнал, что не у всех людей есть волшебное средство от всех проблем. Это были сердечные дела во многих отношениях, но не в том смысле, в каком я их понимал. Странно, что, регулярно сталкиваясь со смертью в больнице и зная, что могу спасти жизнь собственными руками, я получил ложное представление о том, что значит быть живым. Я понял, что быть живым — это также осознавать угрозу смерти, но смотреть правде в глаза и все равно преодолевать ее.

Я молчал, пока мой отец насвистывал какую-то безымянную мелодию. Мой дядя свернул с небольшой грунтовой дороги на берег ручья. Мы вышли из машины и направились к кромке леса, чтобы посмотреть, подходящее ли это место для рыбалки. Это была самая широкая и тихая часть реки, глубиной не менее пяти футов посередине. Дядя Дейл точно знал, куда идет, и, похоже, моему отцу это место тоже было знакомо.

Они достали свое снаряжение из багажника. Мой отец натянул болотный комбинезон, а дядя вручил мне удочку. Мы дошли до ручья, и я увидел, как мой отец, совершенно не обращая внимания ни на кого другого, вышел на середину воды и начал забрасывать удочку нахлыстом.

— Ему это нужно, — сказал мне мой дядя. — Возможно, больше, чем он хотел бы признать.

— Я знаю. В больнице на него сильно давят.

— Я слышал, у тебя у самого проблемы?

Мой дядя начал забрасывать удочку, одной рукой подтягивая леску, а другой отрывая ее от поверхности воды, позволяя приманке снова и снова ударяться о поверхность.

— Я думаю, все будет в порядке. Мы бы уже что-нибудь услышали.

— Все, что я пытаюсь сказать, Нейт, это то, что тебе, возможно, тоже понадобится немного больше этого в твоей жизни.

— Я знаю. Уже присматривался к другим больницам. И подумываю о том, чтобы уехать из Лос-Анджелеса. — Я не был готов сказать об этом отцу, но знал, что Дейл поймет.

— Вот почему я здесь, малыш. Лошади есть повсюду, и я прожил в городе достаточно долго до этого. Жизнь в городе не делает тебя умнее. Если уж на то пошло, ты начинаешь упускать из виду важные вещи, когда большие здания постоянно загораживают тебе обзор. Мы с Тришей давным-давно решили, что хотим жить в таком месте, где могли бы видеть небо, простирающееся от одного горизонта до другого. Важно знать свои корни.

— Не могу сказать, что я с тобой не согласен, но почему Ава все еще на ранчо? Мне кажется, это неподходящее место для молодой незамужней девушки.

— Она там работает. Это ее работа, плюс у нее есть кров и питание. И она не одинокая девушка, она вдова. — В его голосе послышались резкие нотки.

— Может быть, она чувствует, что ей больше некуда пойти.

— У нее были варианты. Ее брат — какой-то влиятельный адвокат в Нью-Йорке. Он вышел на свободу после того, как Джейк... ну, ты понимаешь.

—... покончил с собой.

— Да. Ее брат приехал, чтобы забрать ее с собой в Нью-Йорк, но она сопротивлялась и захотела остаться. Она не хотела уезжать. Редман сказал, что оплатит ее поездку в Испанию к маме, но она отказалась. Она любит лошадей, и это, по сути, все, что у нее есть, не считая нас.

— Та девушка на другом ранчо назвала Аву ненормальной. Почему?

Он глубоко вздохнул.

— Ну, Ава держится в стороне и в основном разговаривает с лошадьми, и меньше всего с людьми.

— Вы все разговариваете с лошадьми.

— Верно. — Он рассмеялся и быстро замолчал. — Однажды вечером она была в Боузмене на родео, напилась в баре и устроила небольшую сцену.

Я прищурился, качая головой.

— Что? Нет. О чем ты? Это было совсем не похоже на Аву.

— Произошел инцидент с одним парнем, ну, знаешь, роупером, который приехал в город. В Боузмене каждый год проходит фестиваль и родео, и она познакомилась с ним там, а потом немного увлеклась им. Он выглядел точь-в-точь как Джейк и ездил на лошади так же, с некоторой долей высокомерия и «эффектности».

— Ну и что, что она переспала с ним? — от этих слов у меня скрутило живот, но Ава была взрослой женщиной, которая через многое прошла. Дейл мало что мог сказать такого, что могло бы изменить мое мнение о ней.

— Нет, он был женат и держался на расстоянии, но она, черт возьми, не отставала. В итоге она напилась у Пита, умоляла его и несла всякую чушь.

— Она горевала. И