Приворотное зельеварение - Ирина Владимировна Смирнова

Кусочки мозаики складывались. Аманда действительно потерпела серьезное фиаско.

Вечером, вернувшись в нашу квартиру, я поделилась находками с Риланом.

— Теперь бы еще вычислить ее кредиторов, — сказал он, откладывая планшет. — Долги — это ее ахиллесова пята. Но нам нужен очень серьезный козырь.

Встав, Рилан подошел и обнял меня сзади, пока я разогревала пасту с креветками.

— Ты молодец, детектив Гилсон. А теперь собирайся, у нас свиданье!

— Свидание? Сейчас? А лаборатория? А слежка? А…? — затараторила я.

— Плевать на все! Мы идем туда, где время течет иначе.

Рилан привез меня в Старый Город, к зданию Планетария. Огромные кристаллы, парящие в центре зала, излучали мягкий свет и проецировали на купол древние созвездия, какими их видели ведьмы тысячелетия назад, с путями силы, астральными течениями и силуэтами забытых божеств. Звучала нежная, гипнотическая музыка, похожая на перезвон космических колокольчиков.

Я потеряла дар речи, завороженно глядя вверх, где по бархату неба плыла Галактика, увитая серебристой Паутиной Мары-Пряхи.

— Выставка «Артефакты Под Небом Предков», — прошептал мне на ухо Рилан, ведя дальше, в залы, где под стеклом мерцали древние артефакты: посох, вырезанный из лунного камня; зеркало, показывающее душу смотрящего…

Мы бродили среди чудес, и время вокруг действительно текло иначе. Все тревоги отступили. Были только он, я, мерцание древних звезд над головой и шепот веков от артефактов.

В зале, посвященном культам Любви и Верности, под сенью созвездия Влюбленных Аэлионов, Рилан остановился и взял меня за руки. Его серые глаза в полумраке светились, отражая далекие звезды.

— Знаешь, что мне сегодня сказал старейшина Эрдехази, помимо благодарности? — Голос Рилана был тихим, как шелест звездной пыли. — Он сказал: «Ваша сила в том, кто стоит рядом и чье сердце бьется в такт с вашим в моменты испытаний».

Мы постояли молча почти полминуты, потом Рилан притянул меня ближе:

— Ты — мой огонь, Ямира. Мой щит и моя самая безумная, самая прекрасная удача.

И он поцеловал меня — нежно, с глубокой внутренней силой, словно запечатывая клятву под древними звездами. Мир сузился, звуки исчезли. Было только биение наших сердец под сводами, хранящими память о вечной любви.

Глава 31

Утро дня зачета я встретила спокойной и уверенной в своих силах. В животе порхали бабочки, но это были бабочки решимости. Рилан молча смотрел на меня, пока я завтракала, не давая никаких наставлений.

— Ты готова, — сказал он просто. — Я знаю. Ты знаешь. Торнхилл… подозреваю, тоже знает. Иди и сделай это.

В кабинете зельеварения царила гробовая тишина. Профессор сидела за своим столом — безупречная и холодная, как айсберг. Рядом стояли стеллажи с ингредиентами и три пустых рабочих места.

— Гилсон. Ваше задание, — произнесла она ровным, безэмоциональным голосом и протянула мне листок.

Там были: «Сонная Пыль», «Облако Забвения» и «Факел Энтузиазма». Никаких сюрпризов. Я кивнула и заняла свое место. Кабинет, обычно наполненный голосами студентов, сейчас казался огромным и безмолвным.

Каждый звук — звон колбы, шорох порошка — отдавался гулким эхом. Я сосредоточилась, вспоминая уроки Рилана: точность, плавность, концентрация. Руки не дрожали, мысли были ясными. Я работала молча, методично. Страх перед зельеварением растворился, осталось только знание и уверенность.

«Сонная Пыль» — жемчужное сияние, идеально.

«Облако Забвения» — легкая, почти невесомая дымка в колбе.

«Факел Энтузиазма» — ощутимый прилив ясности в голове после контрольного глотка разведенного раствора.

Когда последнее зелье было разлито по флаконам и подписано, я выпрямилась. Ладони были чуть влажными, но внутри царили спокойствие и удовлетворение.

Торнхилл методично проверила каждое зелье. Она нюхала, смотрела на свет, проверяла консистенцию, протестировала «Факел». Ее лицо оставалось непроницаемым. Минуты тянулись как часы. Наконец она отложила последний флакон.

— Гилсон… — В ее голосе не было привычной язвительности. Но из-за сделанной небольшой паузы мне стало немного не по себе. Хотя я и была уверена в каждом из зелий. — Результат, — новая томительная пауза, и легкий нервный зуд во всем теле, — безупречен. Точность пропорций, чистота исполнения, соответствие заявленным свойствам — на высшем уровне. Оценка — «Отлично». Поздравляю, вы допущены к экзаменам.

«Отлично»! От Торнхилл! Я стояла, не веря своим ушам, чувствуя, как волна невероятного облегчения и гордости накрывает меня с головой. В моих планах было получить «Хорошо», но я не просто победила, а победила с блеском!

— Спасибо, профессор, — выдавила я, и мой голос слегка дрожал от волнения.

Торнхилл кивнула:

— Не расслабляйтесь, Гилсон. Экзамены не прогулка по парку. Но… вы на верном пути.

Я вышла из кабинета, сжимая в руке зачетку с жирной, красной «пятеркой». Это была не только моя победа.

Учитель, союзник и вдохновитель ждал меня на улице. Душа требовала праздника! Потому что теперь, с зачетом в кармане, мы стали еще на шаг ближе к полной и окончательной победе.

— Я приготовил тебе сюрприз! — обрадовал меня Рилан и ничего не говоря усадил в свою машину.

Чтобы я не подглядывала, он затемнил все окна, включил автопилот, упорно не признавался всю поездку и даже настоял, чтобы я вышла с закрытыми глазами.

Но сюрприз оказался зачетным!

— «Лунные мурлыки»? Да ты спятил! Туда же только билет стоит, как моя почка… а еда еще дороже! Признавайся, мы теперь разорены, как и Аманда?!

Рилан лишь загадочно улыбнулся:

— Деньги придуманы для того, чтобы их тратить на тех, кто тебе дорог! А ты вроде как упоминала, что мечтаешь сюда попасть…

Да, было дело, ляпнула не подумав. Но на самом деле мне было безумно приятно. Кафе-музей кошек — место, где можно есть сладости и одновременно гладить пушистиков почти всех существующих пород. Самое умилительное и одно из самых дорогих мест в городе…

Мы выбрали столик у окна, и Рилан заказал нам по кусочку медового торта «Лунная сладость», который, судя по меню, обожали сиамские королевы, когда-то жившие при дворе. Я гладила пушистого шаулани, мурлыкавшего у меня на коленях, а Рилан осторожно чесал за ушком вальяжного мейн-куна, забравшегося на соседний стул. На душе было непривычно тепло и спокойно, словно кошки действительно умели забирать все болезни и волнения, как и обещала нам администратор кафе.

— Знаешь, — сказала я, отламывая крошечный кусочек бисквита, — когда все это закончится… давай заведем котика?

Шаулани блаженно жмурился, будто одобряя мою очередную идею.

Рилан фыркнул, отгоняя любопытного сфинкса от своей тарелки.

— Мне казалось, что это я твой котик, солнышко. Разочарован. — Улыбку он успешно спрятал, но в серых глазах светилось лукавство. — Но ладно. Обычного заведем. Только не оборотня — представь, какая катастрофа: он совершенно случайно сожрет все