Боевая магия не для девочек – 2 - Екатерина Сергеевна Бакулина

Бен как-то судорожно втянул носом воздух.

– Я пойду, немного прогуляюсь. Ладно? – попросил он.

– На занятия иди, скоро начнутся, – сказала я. – Вот когда меня отчислят, тогда и будешь бегать. А пока какой смысл?

Он кивнул неуверенно.

* * *

Бен крепко держал меня за руку.

Я пыталась объяснить, что не нужно, не стоит, я сама. Но спорить с ним совершенно невозможно. Я и не думала, что Бен такой упрямый, раньше просто возможности проявить это упрямство не было. Все мои пытки что-то объяснить упирались в непробиваемую глухую стену.

Мы в кабинете ректора Морено.

День мне дали отдохнуть и восстановиться, а потом… потом все.

Позвали только меня, но Бен пошел со мной и выставить его за дверь никак не выходило. Разве что силой, но силой не стали. В конце концов, на него махнули рукой.

Кабинет у Морено куда больше, чем у декана, но так же никакой роскоши, очень рабочая обстановка.

Я стояла перед ним… и чуть тряслись колени. Бен на полшага за мной, но руку мою не отпускал.

Там, за дверью, все наши собрались, ждут вердикта. И Рико, и Миро, и остальные парни. Они уже пытались писать всякие прошения за меня, но что толку. Так это не решить.

Морено смотрел на меня хмуро, такой тяжелый взгляд, сразу не предвещающий добра.

– Сеньорита Мария Армандо, – сказал он, – вы же понимаете, что подлог документов для поступления в государственный университет – это серьезное преступление?

Бен чуть мои пальцы сжал. Не сильно, просто обозначая: «я с тобой».

– Понимаю, – тихо сказала я, вышло немного хрипло, горло царапало.

– И какие цели вы преследовали?

Я сделала глубокий вдох… и выдох.

– Сначала я сдавала экзамены под своим именем, но один из экзаменаторов… Отавио Дуарте, подошел и убедил меня забрать документы. Сказал, что сделает все, чтобы не позволить мне учиться здесь, что девочкам на боевой магии не место. Сказал, что комиссия уже пересмотрела мои результаты, но будет лучше, если я заберу сама.

Морено поджал губы, взгляд еще более тяжелый стал.

Мы в кабинете втроем. Никто не сможет защитить меня, но и обвинять больше некому. Я думаю, Морено уже все решил, и наш разговор – просто формальность. Все уже обсудили, мои объяснения ничего не изменят.

– Вы же понимаете, сеньорита, что со стороны сеньора Дуарте это всего лишь частное мнение. Любой человек имеет право высказаться. Тем более, это происходило уже за рамками экзаменов и вступительных испытаний. Я говорил с сеньором Дуарте и, в целом, его позицию разделяю. Вам здесь не место. И все, что происходит сейчас, и особенно вот… – он кивнул на Бена. – Является подтверждением неуместности вашего нахождения в Карагоне. Ваше присутствие вносит смуту и мешает учебе, – он вздохнул, постучал пальцами по столу. – И все же, это только частное мнение, на которое я тоже имею право. Если бы вы приняли решение не забирать документы и сразу остаться под своим именем, то никто бы вам не помешал. Да, вероятно, отдельные преподаватели бы высказали свое недовольство. Но официально поводов не принять вас, при ваших результатах, или отчислить потом – не было бы. Вероятно, вам вначале было бы непросто, но в итоге, когда бы вы доказали свою состоятельность, как мага, это пошло бы вам на пользу. Преодоление трудностей обычно идет на пользу молодым. Но вы решили пойти по легкому незаконному пути. И на это я закрыть глаза не могу.

– Она испугалась… – тихо сказал Бен.

– Плохо, – холодно ответил Морено. – Боевой маг не имеет права бояться. То есть, конечно, все мы испытываем страх в определенных ситуациях, но это никак не должно влиять на наши действия. Потому что действовать надо с холодной головой. Если она испугалась сейчас, велика вероятность, что запаникует перед лицом врага. А это может поставить под угрозу других людей, тех, кто окажется рядом. Это профнепригодность.

У меня холодели руки и тряслись колени.

Я очень хотела сказать что-то в свое оправдание, но не могла. Понимала, что Морено прав.

– Что теперь со мной будет? – спросила я. Все это слова, но я хочу понимать главное.

Морено насмешливо поднял бровь.

– А чего вы ожидаете, сеньорита? Что вас поругают, а потом позволят продолжить учиться, словно ничего не было? Подлог документов – дело серьезное. Я уже связался с вашим отцом, он сказал, что узнал обо всем уже после вашего поступления. Сеньор Леоне подтверждает это. Но это не освобождает от ответственности. Впрочем, штраф за вас он готов выплатить в полном объеме. Ваша выходка дорого ему обойдется.

Я поняла, как сильно краснеют уши. Да, я виновата… но это уже никак не исправить.

– Я все верну отцу. Найду работу и верну…

Морено даже засмеялся, тихо, но обидно.

– Это уже не мое дело, вы решите с ним сами. Сейчас я намерен отстранить вас от занятий. Вам стоит собрать вещи и покинуть Карагону. О том, чтобы забирать документы, думаю, говорить бессмысленно. Здесь сейчас учитесь не вы, а ваш брат. Формально вы в Карагоне никогда не учились. Это понятно?

Я на мгновение зажмурилась. Но кивнула.

Да, мне понятно.

– А вам, сеньор Гарсия, – сказал Морено, – я предлагаю немедленно вернуться к занятиям, вы и так достаточно пропустили. Иначе начнутся проблемы. Свои личные дела вы будете решать после.

– Нет, – спокойно сказал Бен, и я вдруг поняла, что это все… конец. Мне ничего не сделать. – Если Мари учиться не будет, я тоже не буду.

Он смотрел прямо перед собой, очень ровно и напряженно.

– Бен! – попыталась я, тихо дернула его за руку. – Ты с ума сошел?!

– Вот, – вздохнул Морено, – это как раз то, о чем я говорил. Ваше присутствие, сеньорита, оказывает плохое влияние. Когда рядом молодая симпатичная девушка, большинство мужчин будет думать не о своем будущем, и даже не о том, как выполнить поставленную перед ними задачу. Они будут думать о вас. И это многим может дорого обойтись. Сейчас это загубит карьеру одного перспективного парня, потом кого-то еще. В какой-то критический момент, вместо того, чтобы выполнять приказ, кто-то побежит спасать вас. А потом, глядишь, будет готов предать ради вас свою страну.

– Хватит! – тихо рявкнул Бен, таким тоном, словно терять ему уже совсем нечего. – Она тут ни при чем!

– Да? – удивился Морено. – А кто при чем? И даже если так, то что это меняет?

– Она имеет