Боевая магия не для девочек – 2 - Екатерина Сергеевна Бакулина

Я чуть неловко оглянулась.

– Я только проводить, – сказал Бен. – Не буду вас беспокоить. Мне еще по делам надо… вот, в Госбезопасность.

– Но чай выпить зайдете? – предложила Патриция, разглядывая нас. – Давайте хоть познакомимся.

Я уверена, она видела нас обоих насквозь.

– Вы менталист? – тихо спросил Бен.

И Патриция засмеялась.

– Вы боитесь менталистов? У вас неплохая своя защита, молодой человек. Вы Бенедикто?

– Да, Бенедикто Гарсиа, – он протянул руку.

Патриция пожала с улыбкой.

– Я не вижу ваши мысли, – сказала она. – Только совсем уж поверхностное немного проскакивает, и то очень смутно, общим настроем. Если вы соберетесь и прикроетесь сознательно, то я не увижу совсем ничего.

Бен чуть смутился, кивнул.

– Я не боюсь, – сказал он, на меня глянул. – Просто не хотел мешать.

Мы ведь почти не разговариваем, и Бен будет чувствовать себя неловко. Или дело в другом? Я вдруг подумала – что, если у него действительно есть план? Если это изначально какой-то план, а не просто безумный всплеск упрямства?

Подумала – вот сейчас он ушел со мной, собрал часть своих вещей, но много оставил. Да, конечно, это у меня пока немного, я недавно пришла с одним рюкзаком, и с ним же сейчас ушла. А у него накопилось за годы учебы. Конечно, Бен всегда мог прийти и забрать потом, сейчас не было времени, он пошел провожать меня, и таскать по всему городу все свои вещи – смысла особо нет… И все же.

– А мои мысли вы видите, сеньора? – спросила я. Может быть, не очень вежливо, но хотелось знать.

Патриция улыбнулась.

– Да, – сказала спокойно. – Вы пока прикрываться не умеете совсем. Это дело практики. Но это не значит, что я слышу ваши мысли постоянно, поверьте, для любого менталиста нет никакого интереса – постоянно слушать все это. Все мы сами прикрываемся изнутри, иначе среди постоянного шума жить невозможно. Заходите. Давайте так: я сейчас покажу Марии ее комнату, а вы, Бенедикто, подождите в гостиной. Потом немного посидим, попьем чай. Вы же никуда не опаздываете?

Бен тихо засопел, глянул на меня. Я так же молча пожала плечами. Да не буду же я возражать сейчас и выгонять Бена на улицу. Кто знает, может, он даже расскажет что-то, что поможет мне его понять.

Моя комната небольшая, но светлая, чем-то вдруг напомнила мне мою комнату дома, даже чуть кольнуло сердце. Совсем немного времени прошло, как я из дома уехала, но теперь совсем другая жизнь.

– Это старая комната моей старшей дочери, – сказала Патриция. – Она вышла замуж недавно. Вам здесь будет удобно. Можете оставаться столько, сколько понадобится, хоть до следующего лета, пока не надумаете уехать поступать в Дорнох или куда-то еще. К слову сказать, я как раз Дорнох и закончила, отец эстелиец, а мать деларийка, много родственников в Деларии. В Дорнохе очень хорошая подготовка. Так что если поедете – точно ничего не потеряете. Разве что год времени, но за этот год здесь, думаю, вы обзаведетесь знакомствами и связями, это тоже всегда на пользу.

– Наверно, мне стоило сразу ехать туда, – я вздохнула. – Было бы куда меньше проблем.

Патриция улыбнулась, головой покачала.

– Никто не знает, как могло бы быть, если бы мы поступали иначе. Возможно, именно сейчас все правильно. Самое глупое и бессмысленное – это сожалеть о том, что уже невозможно изменить. Нужно думать о том, как жить дальше, и о том, что важно для вас сейчас.

Если бы не пришла в Карагону, то не встретила бы Бена.

И вообще…

Патриция так посмотрела на меня, что я невольно вздрогнула. Можно ли сказать ей? Думаю, скрывать нет смысла. Она менталист, и нам с ней жить вместе, может быть, еще долго.

– Я очень переживаю за Бена, – сказал я. – Он решил уйти со мной и бросить Карагону.

– Он уже забрал документы? – спросила Патриция. – Вы видели приказ об отчислении?

По-деловому так.

Я чуть замерла, задумалась.

– Вроде нет. То есть приказ мне никто не показывал, конечно. А документы… Пока не успел еще. Мы были сегодня у ректора Морено, потом… да, я пошла собирать вещи, а он пошел за мной.

– М-м… – Патриция как-то многозначительно хмыкнула. – Я знаю, что у Бена какие-то договоренности с Госбезопасностью. Возможно, вы зря боитесь. Или, я бы сказала, боитесь не того.

Не того – да, это возможно. Что-то мне совсем не легче от этого.

Бен в историю с шитаинскими тварями планирует основательно влезть. Куда основательнее, чем сейчас. Меня вот пристроили в тихое место, чтобы под присмотром была. А он… Бен сейчас рванет спасать мир.

Что он собирается сделать? То есть у меня предположения есть, но от всего этого совсем плохо становится.

– Располагайтесь пока, – сказала Патриция. – Я пойду, поставлю чай. У нас кухарка, вы можете завтракать, обедать и ужинать с нами, мы всегда будем вам рады. Если захотите что-то лично для себя – Лурдеш вам поможет.

Потом мы сидели в гостиной, пили чай.

Бен поглядывал на часы, не то, чтобы нервно, но немного напряженно.

Понятно, что поводов для волнений сейчас хватало, но мне все же казалось, дело в другом.

– Вы куда-то опаздываете, Бенедикто? – спросила Патриция.

– Нет, – он качнул головой, но вышло слегка испуганно. На меня глянул, и я поняла, что да. Даже если не опаздывает, то точно сейчас попьет чай и побежит. – Просто обещал еще зайти к майору Торресу сегодня вечером.

– Вечером? Думаю, вы успеете, – мягко улыбнулась Патриция. – А сами вы, Бенедикто, уже нашли, где будете жить?

Он сглотнул и как-то подобрался, словно нашел и решил, но говорить об этом сейчас не очень настроен.

– Да… – кивнул он. – Я… ну, мне от полиции нашли комнату. Все нормально.

– Что ж… – Патриция пожала плечами. – Мне сначала показалось – вы вместе. Если захотите, вы можете тоже пожить у нас. Не волнуйтесь, вы нас не стесните, у нас большой дом, места хватит.

Она так смотрела, что совершенно ясно – знает больше.

Бен смутился вдруг.

– Нет, простите. Я не… – и так вздохнул, словно собрался с силами. – Вы же присмотрите за Мари? Пока все не уляжется, ей опасно выходить из дома одной.

Так, словно собирается меня оставить, а сам…

Вот тут даже сердце кольнуло, даже рука дрогнула, я поспешила поставить чашку с чаем на стол.

– А ты куда