Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

— Не наговаривай, — мягкая усмешка тронула губы Тимофея. — Ты всегда хорошо выглядишь.

Вспыхнув от комплимента, я пробормотала, что раз уж мне дозволено, пойду в душ, и скрылась там, запершись и некоторое время сверля дверь глазами, будто ждала, что добрый молодец сейчас ворвется следом за мной и поступит как злой. Но нет, ничего подобного не случилось, и мне пришлось признать, что я полная дура. Все-таки, надо было не идти на поводу у Тимофея и не соглашаться на ночевку вместе. Пусть бы шел куда угодно, а не ко мне. В конце концов, явно ж есть резервные номера в отеле для сотрудников.

Бормоча под нос ругательства, я разделась и забралась под душ, вздрогнув, когда тугие струйки ударили по коже. Тело покрылось мурашками, и я глубоко вздохнула, прогоняя неприятные мысли. Ладно, терпеть мне всего несколько ночей, уж как-нибудь справлюсь.

Простояв минут двадцать под горячими струями, подставляя то голову, то спину, я вяло размышляла, сообщать ли Коле о таком форс-мажоре, или не стоит. Отношения мы особо не афишировали, но в клинике шила в мешке не утаишь, и я представляла, что он подумает, если узнает обо всем не от меня, а от коллег. Наверное, стоит все-таки известить, напишу, что в комнате есть диван, и спим мы не в одной кровати. Ложь во спасение, как говорится.

Выключая воду, я только в этот момент поняла, что не взяла вещи, в которые смогу переодеться. Не напяливать же на чистое тело джинсы и футболку. Грязное белье валялось отдельной кучкой, которую еще предстояло постирать. И где сушить, если тут не предусмотрено отдельного места? Представляю, как я развешаю кружевные трусы и лифчик на обозрение чужого мужика.

Завернувшись в огромное белое полотенце, я выскользнула из ванной и почти бесшумно прокралась к своей сумке, брошенной у шкафа.

Тимофей, сидевший у стола за ноутбуком, повернул голову и с интересом уставился на меня, явно не собираясь отводить взгляд. Пришлось хватать вещи и, едва не уронив полотенце, вновь скрываться за дверью.

Фух. Сейчас переоденусь и лягу спать. Надеюсь, усну до того, как голый Левонский окажется в метре от меня.

24

Ночью я проснулась резко от того, что мне было невыносимо жарко. И тяжело. Словно бетонная плита сдавила в районе бедер, и я задыхалась от такого ощущения. А еще во рту после большого количества выпитого словно кошки нагадили и песка насыпали. Выныривая из сна, я медленно приходила в себя и осознавала, что лежу, тесно прижавшись спиной к Тимофею, а он спит, перекинув через меня руку и ногу — его излюбленная поза, которая когда-то давно мне очень нравилась. Он дышал размеренно и тихо, уткнувшись носом в ложбинку за моим ухом, отчего чувствительные нервные окончания сходили с ума, посылая безумные сигналы прямиком в мозг. Рука Тима покоилась на моей груди, по-хозяйски обхватив ее, как в былые времена, и я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить мужчину, но хотела избавиться от этого ощущения. Не понимала вообще, как такое могло случится, ведь я специально легла на самый краешек и положила большую подушку посередине.

Тихонько приподняла руку и попыталась вылезти, но чертова нога, перекинутая через мое бедро, осложняла весь маршрут. Надо ж было так раскабанеть, я просто в шоке. А ведь когда начинали встречаться, Тимофей был худой и длинный, килограммов на двадцать точно меньше, чем сейчас.

— Тшшш, — зашипел он внезапно, придавливая меня еще сильнее и притягивая к себе.

Я замерла, словно суслик перед змеей, боясь шелохнуться. Он сейчас спит или проснулся?

Двинула ногой. Потом рукой. Потом попыталась сделать попой восьмерку, выкручиваясь из-под ноги.

— Сколько ж ты весишь, кабан? — пропыхтела я возмущенно, стягивая его ладонь, словно прилипшую к моей груди.

— Девяносто семь, — пробормотал сонно Тимофей, вздыхая и потягиваясь.

Выпучив глаза в темноте, я пыталась осознать, что это вообще творится такое. Я лежу с бывшим мужем в одной кровати. Он голый. Я в трусах, слава богу, но в район ягодиц мне упирается вся его анатомия, готовая, похоже, пробурить дыру в поисках счастья. Что ж ему такое снилось, что эрекция тычется куда не просят?

— Ты спишь? — спросила я на всякий случай, замерев в ожидании ответа.

Его не последовало. Так, значит, он точно спит. Что-то не припомню, чтоб подобное раньше происходило. Ни разу при мне Тимофей во сне не разговаривал. Видимо, помотала жизнь мужика, раз началось.

Снова попыталась вылезти из-под горячих членов бывшего мужа. Наконец, третья попытка увенчалась успехом — я освободилась из оков и в сумраке смогла увидеть, как он перевернулся на другой бок, сверкнув голым задом и прижав к себе подушку, что я положила между нами вечером.

И где мне теперь спать, спрашивается?

Схожу в туалет, подумаю там.

Но даже пустой мочевой ответ мне подсказать не смог. В номере второй кровати предусмотрено не было, дивана не имелось, и единственное кресло казалось жутко неудобным, чтобы в него лечь. Но и снова ощущать себя в тисках бывшего не хотелось.

Сдернув покрывало, я мрачно уселась на мягкое сиденье, поерзала там, пытаясь устроиться поудобнее и разглядывая белеющие на кровати ягодицы, а затем закрыла глаза. Нет, буду думать, что мне все это с пьяных глаз привиделось. Не могу ж я в самом деле ощущать сожаление, что мы расстались когда-то давно?

Сон, как назло, не шел совершенно. Посчитав сначала баран, прыгающих через овраг, потом поразмышляв о покупке машины, которую планировала в будущем, о ремонте в квартире, о Тимусе, что перед отъездом стал совсем вялым и все время спал, я открыла глаза. Совершенно невозможно уснуть в такой обстановке.

Телефон показал четыре утра. До конференции далеко, и совсем не хотелось идти туда не выспавшись. Буду клевать носом и пропущу все самое интересное.

— Подвинься! — ткнула я Тимофея пальцем в бок, решительно взбираясь на кровать.

Он не пошевелился.

— Говорила мне мама идти в экономисты, — проворчала я, устраиваясь с самого края и пытаясь не соприкасаться с телом мужа. — Сейчас бы спокойно спала в своей кроватке, а не вот это вот все.

Стало значительно удобнее. Мягко, комфортно, тепло, уютно, спокойно.

Давно забытое ощущение безопасности в присутствии мужчины затопило меня целиком, и я начала проваливаться в объятия Морфея где-то на грани сознания отмечая, что он вновь подгребает меня под бок и закидывает сверху ногу.

«Ну и