Книжный бойфренд - Дана Джей

Я ненавидел возвращаться в наш дом. Ненавидел тишину, пустоту, ощущение, что я всегда был всего лишь обузой. С ними я чувствовал себя другим — возможно, любимым или хотя бы желанным. Это не была детская влюбленность и не взрослая привязанность. Это было что-то среднее — невинное увлечение иллюзией дома, который не был моим, но который я так хотел бы назвать своим.

И вот настал этот день. У них родилась дочка. Они назвали ее Лия. Мне позволили быть рядом, когда они возвращались домой, позволили увидеть крошечные ручки малышки и ее нежную розовую кожу. Казалось, что теперь моя роль — быть ее старшим братом. Но вскоре все изменилось.

Внезапно я перестал быть желанным гостем. У них больше не находилось для меня времени. Снова и снова я слышал: — Лия сейчас спит, приходи в другой раз, — или, — мы уходим, сейчас не самое подходящее время. Я не понимал, что я сделал не так.

Мой мир, который только начал наполняться красками, снова погрузился во тьму. Дверь, которая едва приоткрылась для меня, внезапно захлопнулась. Я снова оказался снаружи. В холоде, невидимый и вновь одинокий.

До сих пор отчетливо помню момент, когда мама встала рядом со мной. Она наклонилась, в ее глазах читался холод, когда она прошептала: — Видишь? Ты никому не нужен. Дело не только в нас — дело в тебе.

Эти слова разорвали меня изнутри. Они проникли в самое сердце глубже, чем любые другие ее слова. Одним единственным предложением она разрушила все мои мечты о лучшем мире, о доме, полном тепла и уюта.

И вот я оказался между двумя мирами — одним, который никогда не желал меня видеть, и другим, который просто забыл о моем существовании.

24

РОЗМАРИ

Я вновь сажусь за стол и вижу, как Вэйл крепко сжимает в руке нож для стейка. Кажется, его мысли где-то далеко — не здесь и не сейчас. Его хватка настолько сильная, что костяшки пальцев стали кипельно белыми.

— Вэйл? Ты меня слышишь?

Осторожно накрываю его руку своей, пытаясь вернуть его внимание. Он молчит, словно не слышит моих слов. Но постепенно поднимает голову и бросает на меня взгляд. Он несколько раз моргает и выглядит таким уставшим, будто я только что разбудила его от глубокого сна.

— С тобой все в порядке? — мягко спрашиваю я, продолжая нежно поглаживать тыльную сторону его ладони.

Он смотрит словно сквозь меня. Я оглядываюсь, пытаясь понять, куда направлен его взгляд. Я чувствую себя призраком, которого он может видеть насквозь. Но в чем же причина?

— Да, все в порядке, — отвечает он с улыбкой, но она кажется фальшивой. — Может, десерт? — спрашивает он как бы между делом. Его хватка на ноже ослабевает, но за этой улыбкой скрывается что-то еще.

Что-то, о чем он не хочет мне говорить.

Грусть? Беспокойство? Или что-то другое?

Не знаю.

Я колеблюсь, всматриваясь в его глаза, пытаясь разгадать его истинные чувства.

— Нет, спасибо.

Он накрывает мою руку своей, но эта ледяная улыбка все еще не сходит с его лица. Он явно что-то скрывает, и внутренний голос подсказывает, что предстоящий разговор может перевернуть мой мир с ног на голову.

25

РОЗМАРИ

Наступает утро после нашего свидания, и первые солнечные лучи пробиваются сквозь занавески. Давно я не спала так крепко, но все же меня не покидает чувство, что с ним что-то не так. Эта темная аура вокруг него заставляет меня сомневаться.

Может быть, я просто преувеличиваю?

Возможно, я слишком много внимания уделяю его настроению и характеру? В конце концов, я пишу о мужчинах, отмеченных тайнами и внутренними демонами — и именно поэтому я так волнуюсь. Но это не дает мне покоя. Я хочу понять, что происходило с ним той ночью.

Он выглядел таким опустошенным, словно находился в трансе. Этот мужчина несет в себе какую-то тайну, о которой никогда не расскажет. Как ни странно, я узнаю в нем себя. То, как он держался рядом со мной — потерянный, запертый в своем собственном мире, который он никому не хочет открывать, — именно так я часто себя чувствую. Спрятавшись за ноутбуком, окутанная фантазиями и словами.

Может быть, мы не такие уж разные, как казалось сначала?

— Розмари, не стоит слишком много думать, — говорю я себе. Все происходит так, как должно. Возможно, то, что между нами зарождается, просто исчезнет, не успев по-настоящему начаться.

Но даже если ничего не выйдет, я все равно буду помнить, что проведенные с ним часы были особенными. В его обществе я почувствовала что-то новое, что-то светлое, и это делает свидание бесценным, не так ли?

Сонная и вялая, я поднимаюсь с постели. Мои ноги касаются прохладного пола, и, зевая, я направляюсь на кухню. Не задумываясь, нажимаю кнопку кофеварки. Шум машины отходит на задний план, пока мой взгляд устремляется к окну.

Снаружи, в лучах утреннего солнца, иней сверкает на траве и ветвях, словно россыпь драгоценных камней.

Маленькие кристаллики словно рассказывают о том, какой холодной была эта ночь. Я наливаю дымящийся кофе и выхожу из кухни. Глубоко вдохнув, опускаюсь на диван. Мягкие подушки принимают форму моего тела, и я открываю ноутбук.

Сегодня я намерена снова погрузиться в работу над книгой. На экране появляется документ, высвечивая строки, написанные за предыдущие часы. Медленно начинаю набирать первые буквы. Поначалу сомневаюсь, но уже через несколько предложений слова льются сами собой.

Я полностью погружаюсь в повествование, забывая обо всем вокруг — о времени и пространстве. Все словно растворяется. Не успеваю оглянуться, как на экране появляется более десяти тысяч слов, а прошло лишь полдня.

Ух ты! Давно у меня не было такого мощного творческого потока. Но как только я откидываюсь на спинку стула, в голове возникает другая мысль — о Вэйле.

Я смотрю на телефон. Ничего. Ни звонков, ни сообщений. Стоит ли мне звонить ему первой? Или лучше дождаться его инициативы?

— Нужно отвлечься, — думаю про себя.

Взгляд падает на открытую дверь ванной. Сейчас самое время принять душ. Возможно, после этого мысли станут яснее.

Отодвигаю ноутбук, направляюсь в ванную и снимаю пижаму. Включаю воду — такую горячую, как я люблю, поскольку только она помогает расслабиться.

Я стою под струями, позволяя им нежно омывать мое тело. Несколько мгновений просто наслаждаюсь окутывающим меня теплом. Однако стоит закрыть глаза, как перед внутренним