Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

пуговки с бриллиантами доходят до высокого ворота. Узкие рукава украшены высокими манжетами с такими же сияющими пуговками. Все очень строго и стильно. Никаких декольте не положено.

В комплекте к платью идут атласные туфельки, декорированные точно такими же кружевными цветами, в центре которых рассыпаны горсти мелких бриллиантов. На грудь мне вешают парные броши с бриллиантовыми пальмовыми листьями. Аж в глазах рябит от обилия драгоценных камней.

Через плечо повязывают голубую ленту с красными краями. А к ней уже прицеплен бант с медальоном. На нем искусно нарисованный на эмали портрет Рашида.

Голову укутывают полупрозрачным платком, а сверху водружают диадему.

Как звезду на елку!

Здравствуй, ж. па, Новый год!

Но мне все равно. Я же кукла, присвоенная шейхом. Пусть крутят, пусть наряжают.

«Не убивают же», — усмехаюсь с горечью и снова думаю о детях.

Что можно сделать в такой ситуации? Забыть? Нет, это точно не про меня. Если Зорин растерял мозги, то я пока сохраняю ясность ума.

Что ждет моих малышей при Гусятниковой? Да ничего хорошего! Естественно, голыми-босыми ходить не будут, но и баловать их никто не станет. А человек без любви вырастает жестоким. Не такого я хотела своим детям.

— Ты — самая красивая шейха Реджистана, — склоняется ко мне Рашид. Улыбаюсь через силу. Но, честно говоря, в душе все переворачивается. Не хочу я так! Не могу!

Там мои дети растут сиротами, а я тут в бриллиантах как дура стою!

— Идем, — подает мне руку Рашид.

— Да, конечно, — кладу ладошку поверх его ладони.

На фоне всего великолепия мои пустые пальцы выглядят очень странно.

— Погоди, любовь моя, — улыбается мне Рашид. Величественно поворачивается к преданному Акиму. Тот подает ему коробочку. И я уже догадываюсь, что там.

Огромный перстень с большим розовым камнем размером с перепелиное яйцо.

— Это очень редкий розовый сапфир, душа моя, — надевает мне кольцо на палец Рашид. — Я велел привезти его из Реджистана.

— Сегодня? — удивляюсь я и все еще не в силах поверить, что можно просто сгонять за кольцом на другой конец планеты.

Мог бы и в Москву меня тайно отправить. На пару часиков. Погулять с детьми и вернуться.

«Рашид, ну что тебе стоит?» — скулю мысленно.

А сама пытаюсь собрать в кучу остатки самообладания. Улыбаться надо, как и подобает счастливой невесте. А я… Только глазами хлопаю.

— Очень красивое, — выдавливаю из себя. Что я еще могу сказать? Поблагодарить? За что? Или все-таки сам Рашид должен речь толкнуть. Попросить выйти замуж, что ли? Ну, хотя бы для видимости.

Глава 34

Но он с совершенно довольным видом целуем мои пальцы и шепчет заговорщицки.

— Ты моя, Муниса. Навсегда моя.

Да это и так понятно! А кольцо — символ принадлежности, но никак не взаимной любви. И каждый, кто не ослеп еще от сияния моих бриллиантов, это понимает.

— Пойдем, — берет меня за руку Рашид. Совершенно спокойно идет к дверям. А я, как последняя дура, поражаюсь мягкости туфель. Ничего не давит, ничего не надо разнашивать. Надел и пошел.

Помню, были у меня черные атласные туфли с бабочками и стразиками. Я их очень берегла и обувала по большим праздникам. И все равно за один вечер растирала ноги в кровь. Потом снова лечила мозоли, заматывала пальцы лейкопластырем. Коля называл их пыточными и грозился выкинуть. Но не осмелился. Так и стоят у меня в шкафу до сих пор.

Интересно, теперь хоть выкинет, или Мане своей подарит?

Стискиваю зубы, представляя Гусятникову, роющуюся в моем гардеробе.

И неожиданно ловлю обалделые взгляды придворных, застывших по обеим сторонам лестницы.

«Ее шейх выбрал, осыпал бриллиантами, а она еще и недовольна!» — читается на лицах.

Ой, мамочки! Так и до беды недалеко.

Усилием воли опускаю глаза, собирая себя в кучу. Запрещаю себе убиваться от безнадеги. Потом. Все потом. Будет время порыдать и найти хоть какой-нибудь выход.

Расправляю плечи и, гордо подняв голову, растягиваю губы в дежурной улыбке.

Я — шейха Муниса аль Сансар. Я — счастливая избранница шейха Рашида. Как только я забеременею, он на мне женится. Это ли не радость?!

И даже хорошо, что это все произошло именно сегодня. И я не лежу одна в спальне, не вою от безнадеги и тоски. Не вспоминаю свои шмотки и не теряюсь в догадках, что именно забрала себе Маня.

И мужа моего украла!

Так Зорин оказался подонком. Что о нем жалеть? Или квартиру? Да пропади она пропадом! Детей? А вот дети всегда были и будут моими. Я найду, как с ними связаться. Упрошу, умолю Рашида. Не сейчас. Сейчас еще рано.

А Маня пусть забирает неверного Колю и атласные туфли. И то и другое — подделка.

— Ты какая-то напряженная, — вздыхает Рашид на последнем пролете мраморной лестницы. — Не бойся, Муниса. Расслабься и получай удовольствие от великолепия и изысканности. Только помни, пожалуйста, это слабая репетиция перед никахом. Я планирую устроить национальный праздник, дорогая, — заявляет он, выходя из дворца и усаживая меня в роллс-ройс.

— Мне уже страшно, — шепчу, сжимая пальцы Рашида.

— Тренируйся. Еще есть время, — великодушно заявляет он.

А я вглядываюсь в любимое лицо и испытываю великую благодарность к Рашиду. Хорошо, что он устроил сегодня торжество для молодоженов. Хорошо, что заставил меня выйти в свет. Вытащил из панциря, который я на себя натянула, и всему миру сообщил о своих серьезных намерениях.

А когда кортеж тормозит перед самой дорогой гостиницей в мире, из окна роллс-ройса замечаю толпы журналистов, караулящих нас. Меня.

Вместе с Рашидом выхожу на красную дорожку, и мы попадаем под прицел ярких вспышек и щелкающих затворов фотоаппаратов.

Растерянно оглядываюсь по сторонам. Ничего не вижу от слепящего глаза света.

Опустив голову, сжимаю изо всех сил руку Рашида. Мой единственный спасательный круг. Заставляю себя идти спокойно, а не нестись сломя голову к входу в отель и слышу, как в спину летят вопросы.

— Муниса! Почему вы сегодня вмешались в игры подростков? Что вас заставило? — кричат мне со всех сторон какие-то люди. Вот им все надо знать? Бездельники, привыкшие жить на жареных сплетнях и вранье.

— Надо что-то ответить, — шепчет мне Рашид и тормозит машинально.

И я вслед за ним разворачиваюсь к журналистам. Не вижу их лиц, не воспринимаю каждого по отдельности. Лишь ощущаю рядом притаившегося зверя, разглядывающего меня с огромным интересом. Такой может подойти и поластиться, если понравлюсь. Но стоит оплошать — разорвет на мелкие кусочки. Просто из прихоти или по заказу.

Надо отвечать. Деваться