Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова

Размеренно качаюсь в седле, предвкушая встречу.

«Может сразу объявить ей мою волю?» — размышляю дорогой.

«А чем ты тогда отличаешься от мразей, укравших ее?» — стиснув зубы, задаю себе главный вопрос. Еще неизвестно, под кем она побывала…

«Плевать! На все плевать», — дергаю посильней уздечку, заставляя бежать своего любимого верблюда.

А приехав, сразу иду на женскую половину, где в одной из гостевых комнат разместили чужестранку и приставили к ней сиделку. Старую Лейлу — старшую сестру моей няньки Нурании.

И опешив, останавливаюсь в дверях.

Моя личная головная боль встала без разрешения и пытается от окна дойти до кровати. В лучах солнца, заливающего комнату ярким светом, ночная рубашка гостьи кажется прозрачной. И я без всякого стеснения пялюсь на длинные ноги и упругие ягодицы гостьи, на высокую грудь, колышащуюся от малейшего движения. Смотрю на светлые волосы, в которые так бы и зарылся пальцами. Намотал бы на кулак длинные пряди. Толкнулся бы внутрь и забылся бы на короткое время.

Я уже и забыл, как это бывает, когда дикое желание накрывает тебя с головой. А приходится сдерживаться и не показывать виду. Так было с Альфинур. А теперь к моему ужасу, я хочу другую. Всем сердцем хочу.

Эту блондинку!

Может закрыть дверь и заняться с ней любовью? Прямо сейчас. Здесь. Впервые за несколько лет я хочу другую женщину так же сильно, как когда-то хотел Альфинур.

Наваждение, да и только!

Но нельзя мне ее. Никак нельзя.

— Зачем вы встали? Кто позволил? — роняю гневно и уже мало что соображаю. В висках бьют молотки. Кровь приливает к паху.

Поправляю бешт, чтобы не опозориться. Еще этого не хватало!

Блондинка оборачивается. Красивая и нежная девочка. Так и хочется прикоснуться к ее лицу. Провести пальцами по тонкой коже лица. Приподнять подбородок большим пальцем и зацеловать. Она что-то говорит, но я не слушаю ее лепет. Мне бы с собственными эмоциями разобраться. — Вам прописан постельный режим. Извольте выполнять, — выдыхаю хрипло. И сразу же направляюсь к Сане, моей постоянной наложнице.

Надо снять невыносимое напряжение и заняться делом. А глупые эротические фантазии о чужестранке испарятся сами собой.

* * *

1) Гандура — национальное мужское длинное платье.

2) Бешт — кафтан

3) Куфия — платок

4) Игаль — обруч, одеваемый на куфию.

В ближайшее время сделаю блог о мужской одежде Востока!

Глава 33

«Шейх. Вот он какой!» — улыбаюсь, закрывая глаза. Никогда еще так близко не видела венценосную персону. Да я их вообще живьем не видела.

Шейх Рашид впечатляет с первого раза. Высокий статный, властный. В каждом его движении чувствуется реальная и безраздельная власть. И сила. Давит он на меня. Сбивает с толку.

Хочется встать и поклониться.

Хорошо, хоть смелости хватило сразу изложить свою просьбу. И Рашид выслушал меня. Это потом мамки-няньки налетели исполнять его волю.

«Вам предписан постельный режим. Извольте выполнять!» — фыркаю мысленно. И еще раз повторяю за шейхом Рашидом фразы, сказанные на идеальном английском.

Наверняка, Рашид умен и образован. раз целым государством управляет. И благороден. Спас же меня в пустыне. Лечит. Значит, должен выполнить мою просьбу. Отпустит домой. Надо поправляться поскорее.

И тогда уже, здравствуй Москва!

Нет-нет, сначала Дубай и наше посольство.

Представляю уже, как приезжаю туда и что-то доказываю толстому лощеному дядьке в дорогом твидовом пиджаке. А потом звоню нам домой.

— Коль, говорю, привет…

И реву белугой. От счастья и от облегчения, что все закончилось. Муж, любимый и единственный, поднимает всех на уши и летит за мной. А в это время проходят аресты. Маня, Беляш, Саид с Мустафой. И, конечно же Диндар со своими воронами.

Но мне это уже не интересно. Я уже дома обнимаю детей. Сжимаю в объятиях Борика и Ирочку. Прижимаюсь к Зорину и плачу как маленькая.

Больше никогда! Никогда-никогда!

Но дверь в спальню открывается и чуть надтреснутый голос сиделки возвращает меня в реальность.

— Почему ты плачешь, детка? Нельзя. Нельзя. Тебя кто-то обидел? Рашид? Он бывает резким. Но он справедлив, как его покойный отец и дед.

— Я не… — лепечу поспешно.

Но старуха понимает меня иначе.

— На то он и правитель, моя дорогая. Его слово закон, понимаешь? Прописал тебе постельный режим, значит придется лежать…

— Но почему?

— Сказал, кровь плохая, — пожимает плечами Лейла и поправляет одеяло. — Сейчас Мириам, эта забывчивая курица, принесет тебе обед. Поешь, поспишь… И поправишься, — уговаривает меня как маленькую. Гладит ласково по руке. Что-то причитает.

Но я не могу разобрать слов.

— А Рашид — врач? — недоуменно.

— Да, учился в Англии на доктора. Окончил университет. И они с Альфинур поселились в Европе, — морщится как от боли старуха. — А потом у нас тут пошли беда за бедой. На охоте погиб Дауд, старший брат Рашида и наследник престола. Его гибель сильно подкосила отца. Только и успел вызвать Рашида и передать дела. А потом и красавицу Альфинур забрал Аллах.

Лейла еще что-то рассказывает, но я уже сбиваюсь с мысли. Так и хочется закричать «Остановитесь, я здесь никого не знаю! Дауды, Альфинуры какие-то. Мне эта информация точно не пригодится».

Но молчу. Велено лежать, я лежу. День- два и анализы станут хорошими, и Рашид будет вынужден меня отпустить.

Это же очевидно, правда?

Но проходят сутки, и ничего не меняется. Будто обо мне забыли. Кормят, лечат и никуда не выпускают.

«Если бы Коля знал, он бы взял этот дворец штурмом», — размышляю и схожу с ума от злости и отчаяния.

Как бы ему весточку подать? Ума не приложу!

А что тебе мешает ему позвонить? Здесь же должен быть телефон! Международная связь. Сколько бы не стоило, я возмещу.

И когда сразу после завтрака приходит Лейла и приносит мне журналы на арабском и английском языках, я хватаю ее за руку.

— Тут есть телефон? Мне нужно позвонить! Пожалуйста!

— Я не знаю, детка, — печально улыбается мне старуха. — Мне некому звонить заграницу. Вся моя семья живет здесь. Дети, внуки, и правнуки, и деды жили…

«Опять двадцать пять», — мысленно закатываю глаза. Но и обидеть старуху своим невниманием не могу.

— Может, кто-то другой знает? — спрашиваю робко.

— Шейх Рашид, — смеется она. — Только он у нас звонит в Англию или в Китай. Или его помощники. А остальным это без надобности. Но я спрошу у племянницы. У нее муж служит дипломатом, — гордо заявляет старуха.

И