После развода. Я тебя верну - Арина Громова

А я и так знала.

Про то, что Клим шпионил за мной по указке Арсанова, например. Хотя теперь становилось ясно, что все могло оказаться еще намного сложнее.

Но разве это важно?

— Это ничего бы не поменяло, — ответила ему прямо.

Повисло молчание.

В глазах Арсанова вспыхивали искры, челюсти угрожающе сжимались. Но он больше ничего не произнес.

А что тут можно было сказать?

— Слишком поздно для таких признаний, — прибавила тихо.

— Ты даже не представляешь, что я собирался сказать.

— А это не имеет никакого значения. Без разницы, что ты делал, Давид. Оставался рядом в тени, наблюдал за нами через своих людей. Даже если организовал нам скрытую поддержку, постоянно помогал в жизни. Тут важнее то, чего ты не сделал.

— Ты о чем?

— А ты подумай. Такой умный. Знающий.

— Говори прямо.

— Я так и делаю.

— Тогда…

— Ты не был с нами все эти годы. По-настоящему — не был. Не знаю, как нечто подобное можно объяснить. Полагаю, никак.

— Не всегда есть выбор.

— Неужели? И что же тебе помешало мне признаться? Предупредить? Что не дало тебе быть откровенным?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Конечно, не понимаю. Ты же так ничего не объяснил.

— Все, что я делал, было для вашей безопасности, — отчеканил Арсанов, не сводил с меня глаз, оценивал реакцию.

— Среди ночи на улицу? В дождь? Ты забыл, когда выгнал нас? До такой степени? Ты сейчас серьезно, Давид?

— Я вас защищал, — сказал, словно отрезал.

А высказать ему все, что я сейчас думаю насчет таких его методов, не успела. Давид запечатал мой рот поцелуем. Резко впился в мои губы, не позволил отстраниться даже на миллиметр.

=46=

В первые секунды от неожиданности я растерялась настолько, что даже не успела оттолкнуть Арсанова. Он буквально смял меня в поцелуе.

Схватил. Зажал в объятиях. Настолько крепко прижал к себе, что тут не просто вырваться. Тут и дернуться бы никогда не получилось.

Меня будто сокрушительная стихия подхватила и закружила. Утянула в пугающий водоворот. Оказалось совершенно нереально сопротивляться. Темные воды над головой сомкнулись. Больше не вынырнуть. Именно так это ощущалось.

Одна ладонь накрыла затылок. Вторая опустилась между лопатками, притянула меня вплотную. Пальцы Арсанова зарылись в мои волосы.

Его запах повсюду. Его губы на моих губах.

Это точно безумие…

Но на какой-то момент я будто опять погрузилась в прошлое. Вернулась обратно. К самому началу, когда мы только встретились.

Давид и первый мой поцелуй так украл. Мы с ним пошли на свидание. Вернее он заехал за мной после работы, забрал меня. Мы гуляли в парке. Просто говорили. А потом, в один момент я почувствовала, что он больше не слушает.

Арсанов тогда молчал. Смотрел на мои губы. И дальше вдруг набросился. Вот как сделал сейчас. Впился в мой рот своим жадным ртом. Так, что ни отстраниться, ни вырваться на свободу нельзя.

И теперь эти две реальности сливались в одну. Наше прошлое причудливо переплеталось с настоящим. Два разных мира столкнулись.

На какой-то момент мне показалось, что я готова ему ответить. По-настоящему. Даже мои губы вдруг шевельнулись, будто подчинились неведомому порыву.

Тело откликалось. Но реакция была исключительно автоматической. Рефлекторной. Все-таки когда-то давно я любила Арсанова.

Давид был моим мужем. Моим первым мужчиной.

Но… он меня предал. И так предал, что ничем это не перекрыть, не исправить. Никакие его объяснения бы уже не помогли.

Никогда. Бывают в жизни такие ситуации, когда уже ничего нельзя поменять. Близкие люди становятся чужими. Иногда это случается резко. В один момент.

Арсанов перестал для меня существовать, когда выгнал меня и малышей за порог нашего дома. Жестоко. Цинично. Он просто вышвырнул нас словно мусор. И тут же нашел себе новую жену. Даже интервью записал…

Что-то шевельнулось в сознании. Слабо, едва заметно. Но я моментально оборвала эту мысль.

Нет. Никоим образом нельзя оправдывать Арсанова. Его в принципе нельзя оправдать. Ничем на свете.

Я словно отлетела куда-то. А после вернулась. Четко осознала, что именно происходило.

Давид целовал меня. А я ему это позволяла. И пусть не отвечала, но все равно здесь ничего особенно не менялось.

Этот мужчина не должен меня трогать. Хватит.

Резко оттолкнула его. Вырвалась из его сильных рук. Сделала несколько шагов в сторону. Обняла себя руками.

Нервная дрожь колотила тело.

Арсанов шагнул ближе.

— Нет! — вскинула руку в предупреждающем жесте. — Не трогай меня!

Давид остановился.

Он дышал тяжело. Злился.

Ну ничего себе…

Это он еще злиться?! После всего?

Да, правильно я ему сказала, что объяснять, рассказывать совершенно бесполезно. Он же не слушает. Не понимает. И даже не пытается.

Ему это все попросту не интересно.

Арсанов привык, что он главный. Всегда и во всем. Захотел — развелся и от семьи избавился, на родных детей наплевал. А потом захотел другое. Вернуть все. И он уверен, хватит щелчка пальцев. Все станет хорошо. Как раньше.

Вот и полез с поцелуями.

И я тоже “хороша”! Позволила ему это.

Глупая…

Неужели жизнь меня совсем ничему не учит?

Похоже, что нет.

Такие вещи нужно пресекать сразу. Пусть Арсанов ни на что не рассчитывает. Даже в самых смелых своих мечтах.

— Ты же сама этого хотела, — вдруг произнес бывший муж.

— С чего ты взял?

— Ира, — усмехнулся. — У тебя не получится меня обмануть. Я же все чувствую. И хоть твой отклик был едва уловим, это ничего не меняет. Я и так все понял.

— Нет, ничего ты не понял, и не поймешь. Больше никогда не трогай меня. Ясно тебе? И не приближайся.

— Ты моя жена.

— Да что ты заладил? — бросила раздраженно. — Никакая я тебе не жена. Забудь об этом. И обо мне забудь. Хватит! С меня достаточно!

Он помрачнел. Но я уже не могла остановиться.

— Не думай, будто достаточно пары путанных фраз и поцелуя, чтобы стереть мою память. Или чтобы оправдаться. Ничего у тебя не получится.

— Я никогда не оставлял вас, Ира. Никогда! И оправдываться… это совсем не то. Думаю, пришло время объяснить тебе, что именно тогда произошло. Не хотел трогать эту тему, но вижу, иначе дела не будет.

— Дела и так не будет, Давид. А твои объяснения… ну знаешь, это все немного устарело. На несколько лет как минимум. Так что теперь меня абсолютно не волнует, что именно ты будешь говорить, как начнешь мне лгать или объясняться.

— Я тебе не лгал.

— Уже не важно.

— Нет, важно, — твердо