Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Когда Мурасаки вернулся в реальность, он понял, что прошел час, если не больше, с тех пор, как ушла Марина. Наверное, идти здороваться с Констанцией пока рановато, так что можно немного посидеть здесь и подумать. В голове у Мурасаки было больше вопросов, чем ответов. Куда вела вторая линия? Ко второй печати? Что происходило там? Кто был у Сигмы в помощниках – тоже деструктор и конструктор? Скорее всего. А что, если наоборот? И когда снова ломали печати – это тоже происходило синхронно? Насколько важна синхронность для работы с одной печатью? Ведь вторая, кажется, выведена из строя… Сигма постаралась. Мурасаки улыбнулся при мысли о том, что Сигма нарушила планы кураторов. И тут же согнулся от острой, почти физической боли, исходившей от того, второго, кем сейчас была запечатала эта печать.

Глава 18. Доброе утро, Констанция!

Мурасаки сидел на перилах той самой винтовой лестницы, где его фотографировала Сигма, и смотрел, как Констанция идет по коридору к своему кабинету. Она не проходила мимо него, не вышла из других дверей, она как будто возникла прямо из воздуха. Только что ее здесь не было – и вот она уже здесь. Мурасаки никогда не спрашивал себя, где живут кураторы. То, что они оказались с Констанцией той ночью именно в отеле, было вполне естественно. Его студенческий коттедж для этого не годился.

Тот эпизод не вызывал в Мурасаки никаких мук совести. Это надо было сделать, чтобы освободиться. Он это сделал. Никакая цена не может быть слишком высокой для свободы. Ладно, не стоит обобщать. Но та цена, которую Мурасаки заплатил, точно была не слишком высокой для свободы. Но иронично, что в тот момент, когда ко всем пристегнули поводки, он свой отстегнул.

Мурасаки выждал еще пару минут, спрыгнул с перил и направился к кабинету Констанции. Занес руку, чтобы постучать, и в этот момент дверь открылась:

– Заходи, Мурасаки, – сказала Констанция.

Мурасаки покачал головой и вошел. Опять он решил, что самый умный. И опять ошибся. Надо бы запомнить и не повторять. Татуировку, что ли, сделать? Нет, не на лбу, а на руке, чтобы видеть каждый раз, не подходя к зеркалу.

– Если ты хочешь поговорить о том, чтобы я отозвала Марину, то можешь не утруждаться, – сказала Констанция вместо приветствия.

– Я хочу поговорить о том, что навестил печать в университетском парке. С Мариной, – ответил Мурасаки. – Решил предупредить вас. Наверняка ведь сработают эти ваши ловушки, вы начнете беспокоится и все такое.

– Ты что, хочешь отвлечь мое внимание от того, что происходит с печатью прямо сейчас? Где Марина?

Если бы Мурасаки не был уверен, что Констанции не знакомо чувство страха, он бы решил, что она испугалась. Или хотя бы насторожилась.

– Марине не понравилось это место, поэтому она покинула меня и отправилась завтракать.

– Ты не ответил на мой первый вопрос.

– Мне не от чего вас отвлекать, Констанция Мауриция, – скромно ответил Мурасаки. – Если что-то и происходит с печатью, то не по моей вине и уж точно не по вине Марины. Хотя вряд ли там что-то происходит.

Констанция пристально посмотрела на него. Мурасаки не отвел взгляд.

– Ты же понимаешь, что как только ты выйдешь отсюда, я отправлюсь проверять.

– Можете проверить прямо сейчас, – предложил Мурасаки. – Я подожду вас. Снаружи.

Констанция поднялась и направилась к выходу. Мурасаки последовал за ней.

Когда они подошли к лестнице, он демонстративно запрыгнул на перила, всем своим видом показывая, что никуда не собирается идти.

Когда Констанция вернулась – на четверть часа позже, чем предполагал Мурасаки, – он все так же сидел на перилах. Марины не было.

– Что ж, – кивнула ему Констанция, – раз ты меня ждал, значит, наш разговор не окончен.

– Совершенно верно, – Мурасаки спрыгнул с перил. – У меня есть несколько вопросов.

– То, что ты меня дождался, еще не значит, что я на них отвечу, – сухо обронила Констанция Мауриция.

– Но я должен хотя бы попытаться, – улыбнулся Мурасаки. – Ведь правда?

– Не заставляй меня думать, что твои оценки по коммуникации были добыты тобой незаконным путем, – сказала Констанция, входя в кабинет.

Она заняла свое место за столом и кивнула Мурасаки на стул напротив. Как в старые злые студенческие времена, про себя вздохнул Мурасаки. От ментального поводка он избавился, а от стереотипов своего поведения – нет.

– Итак, что же ты хотел узнать?

– Я хочу попасть ко второй печати, – сказал Мурасаки. – Это возможно?

Констанция ответила ему долгим внимательным взглядом.

– Зачем?

– Потому что канал связи нестабилен, – Мурасаки попробовал вложить в свой голос немного раздражения, которого он совершенно не испытывал. – Очень тяжело активировать воспоминания и умения, когда связь теряется каждые несколько секунд, знаете ли. Иногда она держится дольше, но чтобы начать по-настоящему работать, мне нужен стабильный канал связи.

Констанция вздохнула.

– Печати тебе не помогут.

Мурасаки покачал головой.

– У меня другая гипотеза.

Констанция смотрела на него так долго, что он понял: до вопросов она не снизойдет.

– Печати связаны между собой и связаны с Могильниками. Правильно?

Констанция кивнула.

– Я хочу понять структуру этой связи и привести канал, по которому мы общаемся с Сигмой, к тому же виду.

Констанция задумалась на несколько долгих минут.

– Звучит разумно.

– Так как мне попасть туда?

– Я расскажу тебе при одном условии.

Мурасаки кивнул.

– Ты не будешь ничего делать с печатями. Ни с этой, ни с той. Никаких попыток реконструкции, понятно? Вообще никаких экспериментов. Любая попытка сделать что-то с печатью вызовет активность Древних, которые и так начали просыпаться.

– Я понял, Констанция Мауриция, – смиренно сказал Мурасаки. – Никаких экспериментов. Мне только посмотреть, руками трогать ничего не буду.

– Я предупрежу кураторов Первого филиала, чтобы твой портал не аннигилировали, – вздохнула Констанция. – А теперь слушай внимательно. Попасть из одного филиала во второй напрямую нельзя. Но ты можешь попасть туда из того места, где ты сейчас обосновался.

– Но координаты Первого филиала вы же мне скажете?

– Отражение координат Академии по вероятностной оси, – нехотя сказала Констанция. – Думаю, ты сам в состоянии сделать расчеты.

Мурасаки задумался. Он не думал, что первую печать