Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

‍— У тебя красивые формы, — делаю комплимент, но нет, расслабиться это не помогает. Эва выглядит так, словно я сейчас её изнасилую, но она идёт на это добровольно. Я, мать вашу, так не хочу! Я не хочу насилия. Удовольствие это мне не принесёт. А трахаться без желания женщины - это всё равно что дрочить себе без особого удовольствия.

— Не получится расслабиться, да? — с сожалением произношу я.

Эва виновато качает головой.

— Всё хорошо. Я же предупредила, что никакая любовница, — холодно произносит она и начинает сама медленно спускать с плеч бретельки боди. — Скажи, что мне делать, и я сделаю.

Захлёбываюсь воздухом, когда она стягивает боди на живот, демонстрируя мне свою грудь. Такая высокая, с налитыми сосками. На правом полушарии пикантная деталь в виде трёх тёмных родинок, образующих треугольник, от которой сносит крышу, вынуждая член болезненно дёргаться.

— М-м-м… — в моём голосе сочится ирония и яд. Бесит меня то, что она готова сделать всё просто потому, что обещала. Но самой ей отвратительно. — А если я сейчас скажу раздеться, встать на четвереньки и отсосать мне? — вздёргиваю бровь, стискивая челюсти.

А она не понимает моей иронии. Послушно кивает мне и начинает стягивать с себя боди. Сначала думаю: да к чёрту! Хочет так - плевать. На хрен мне её желание? Что я, пацан, чтобы уламывать её как школьницу? Ярость граничит с диким возбуждением, когда она стягивает с себя боди, демонстрируя мне своё полностью обнажённое тело.

Наблюдаю, как она идёт ко мне, хватается руками за мои бедра, начиная медленно опускаться на колени, а у самой руки трясутся.

Ну пиздец!

Хватаю её за плечи, рывком поднимая на ноги.

— Нет, Эва, мне так не надо! — какого-то хрена повышаю на неё голос. — Не надо делать мне гребаное одолжение! Мне не нужен секс, когда женщина не хочет и приносит себя в жертву! — рычу ей в лицо, сжимая плечи.

— Я… — глотает воздух, — хочу, — пытается улыбнуться и изобразить желание, и это теперь унижает, мать её, меня. Она снова пытается встать на колени, но я опять поднимаю её рывком вверх.

— И врать мне в лицо тоже не надо! Не выношу имитацию и суррогаты! — снова повышаю голос начиная рычать.

А она сжимается, зажмуривается. Волосы падают ей на лицо, закрывая глаза. Вскидываю руку, чтобы убрать прядь волос, и застываю с поднятой рукой, потому что она отшатывается от меня, словно подумала, что я сейчас ударю.

— Слушай меня… — сглатываю, выравнивая голос, — внимательно. Я не твой гребанный гандон. Если я вскинул руку, то не ударю. Я лучше отстрелю себе эту гребаную руку, — холодно, но доходчиво доношу до неё. — Если я повысил голос, ты можешь повысить голос на меня в ответ. Если тебе что-то не понравилось, ты можешь мне это высказать. Да, мне это не понравится, но без последствий для тебя. Ясно!? — снова рычу, злясь уже не на Эву и не на себя, а на её больного ублюдка, который сломал и порадил в ней такие инстинкты и рефлексы.

— Ясно! — распахивает глаза, уже смотря на меня открыто. Но там, на дне её глаз, всё равно страх и неприятие меня как мужчины. И мне хочется расхерачить в этой гостиной всё.

— Хорошо, — выдыхаю, сам прикрывая глаза, пытаясь вернуть себе адекват. — Можешь идти спать. Или… что ты там хочешь делать, — медленно разжимаю пальцы на её плечах, отпуская, и отхожу назад.

А Эва стоит в ступоре, быстро дыша, смотря на меня. Что, блять, опять не так? Отпустил же, не принуждаю ни к чему. Сам разворачиваюсь и выхожу из гостиной.

— Влад! — бежит за мной. Оборачиваюсь на лестнице. — Владислав… — её голос дрожит. Она прикрывает тело кардиганом, но всё равно сейчас такая уязвимая, что мне становится тошно, словно это я сделал её такой.

— Давай попробуем ещё, — просит она умоляюще. — Я расслаблюсь, обещаю.

— А-а-а… — доходит до меня. — Ты думаешь, если я тебя сейчас не трахну, то наша сделка не состоится и завтра я отправлю тебя к этому гандону?

Молчит, закусывая губу.

— Этого не будет, можешь быть спокойна. Ты всё равно в безопасности, — обещаю ей. Сейчас прям разбежался отдать эту женщину твари, которая её сломала. Снова разворачиваюсь и спускаюсь вниз, не оглядываясь.

Я, блять, не просто урою этого гандона. Я сначала сломаю ему все кости и разобью его ебало в мясо, чтобы и он вздрагивал от любого резкого движения и моего голоса.

Хочется сделать это прямо сейчас, но сгоряча и на эмоциях таких дел не делают.

Глава 20

Эва

Спала я плохо. Да что там — я вообще практически не спала.

Всю ночь я лежала в этой чужой огромной кровати и ненавидела себя. Ненавидела своё тело, которое никак не могло расслабиться и договориться с больной головой. Меня же не насиловали. Я сама на это пошла и прекрасно понимала, чего от меня хочет мужчина. Меня целовали, ласкали, дышали мной в конце концов… Владислав старался меня расслабить. А я зажалась как бревно. Мёртвое, холодное, неблагодарное, сломанное мужем бревно. Мне самой от себя тошно. Чего мне стоило получить удовольствие от нормального, не отвратительного мне мужчины? Почувствовать хоть что-то, кроме липкого страха? Бояться по факту нечего - я не девочка, со мной бы не сделали ничего такого, чего я раньше не переживала. Но нет. Я так не умею. Меня никто не научил.

Антону всегда было плевать на моё настроение. Он брал меня как хотел, а я терпела. Иногда симулировала, чтобы ускорить процесс, выдавая невнятные стоны, сжимая интимные мышцы. Но чаще Антону и этого не требовалось. Ему достаточно было удовлетворить себя. А Владу недостаточно.

Что, мать вашу, с ним не так?

Мужчины все эгоисты. Зачем ему моё удовольствие? Почему недостаточно согласия и покорности?

Всю ночь я прокручивала в голове наш нелепый, несостоявшийся интим. Самое отвратительное, что я не только зажалась - я шарахнулась, когда мужчина просто хотел дотронуться до моего лица. Он был зол и я испугалась. Я не специально, это рефлекс, выработанный годами. И мне стыдно. Мне так стыдно