Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

Делаю так, как он говорит, глядя в его потемневшие глаза. Это будет сложно. Не думаю, что у меня получится сейчас кончить или хотя бы возбудиться от собственных пальцев, но я сделаю вид. Да.

— Смочи слюной пальцы и приступай. Как тебе хочется, как тебе нравится. Можешь закрыть глаза, — его голос окончательно проседает.

Облизываю пальцы, закрываю глаза и запускаю руку между ног. Трогаю себя, ласкаю. Я делала это тысячи раз. Когда не кончаешь с мужем, телу просто необходима разрядка, чтобы не свихнуться окончательно. И я делала это в душе.

Я правда стараюсь: массирую нужную точку, но ничего не чувствую. Только нелепость, неловкость, стыд и желание, чтобы это наконец закончилось. И Греховцев здесь ни при чём - это я сломанная и дефектная. Открываю рот, выдыхаю, запрокидываю голову, изображая удовольствие, начиная растирать себя сильнее.

— Хватит. Иди сюда, — в какой-то момент произносит Влад.

Распахиваю глаза, смотря, как он манит меня к себе пальцем. Подползаю к нему, начиная дышать чаще уже по-настоящему, но, к сожалению, от волнения, а не от возбуждения.

— Сядь на меня, — велит он.

Перекидываю ногу через мужское тело, натыкаюсь промежностью на очень твёрдый член. Зажмуриваюсь, неуклюже пытаюсь помочь себе рукой, направляя член ко входу. Всхлипываю, когда раскалённая головка касается складок.

— Нет! — останавливает меня мужчина, хватая за руку. — Просто сядь без проникновения, — а сам задыхается, глотая воздух.

С облегчением просто опускаюсь на его бёдра.

— А теперь смотри на меня, — велит он холодным тоном.

Ему опять что-то не нравится, потому что не нравится мне. И я начинаю ненавидеть себя за это.

Улыбаюсь, пытаясь показать, что всё хорошо. Но фальшивку этот мужчина считывает сразу же, сжимая челюсть. Это снова провал… И мне хочется зарыдать по этому поводу, но я улыбаюсь, как бездарная актриса.

Влад запускает руку между моих ног. Закусываю губы, когда чувствую, как его пальцы скользят по клитору и проникают в меня. Медленно, не больно, даже можно сказать аккуратно. Постанываю, закусывая губу, как делала это с Антоном…

Вот я нагая, открытая, сижу на мужчине, член которого упирается мне между ног, его пальцы во мне, его дыхание рвётся, он мне не противен, ничего страшного не происходит. Но моему чёртову телу ничего этого не надо. Оно хочет немедленно встать, одеться и убежать.

Греховцев вынимает из меня пальцы, ведёт ими по моему животу, груди, задевая соски…

Напрягаюсь и всхлипываю уже по-настоящему, когда он неласково обхватывает мою шею и тянет к своему лицу.

— Не получается, Эва? — хрипло выдыхает мне в губы, с чёртовым разочарованием.

— А может… — сглатываю от ощущения руки на моей шее. И нет, боли мне никто не причиняет и кислорода не лишает - это просто брутальный, страстный жест в мужской версии секса. Многих это даже заводит. Но меня ничего не заводит. Я и правда фригидная пустышка. — Не надо спрашивать у меня, чего я хочу. Просто бери. Я не против, — хриплю в его губы.

— Заманчивое предложение, Эва. Но нет. Не надо приходить ко мне и цинично отдаваться. Я уже говорил, но повторю ещё раз, — облизывает кончиком языка мою губу. И как ни странно, это его горячее дыхание в мои губы и язык вызывает в моём теле волну тепла, которой я сама пугаюсь. Распахиваю глаза. — Я не выношу имитацию. Меня это не то что не заводит - меня это раздражает, — отпускает мою шею.

И пока я пытаюсь разобраться в себе и своих ощущениях от его губ, Влад аккуратно снимает меня с себя и встаёт с кровати.

А я смотрю на его обнажённое тело и возбуждённый член, который угрожает мне своими размерами, и не понимаю, чего он от меня хочет. Точнее, ну есть же у него явное, наглядное желание - какая разница, что там чувствую я? Для меня это всё настолько сложно и непонятно, что начинает болеть голова.

— Поспи. Ещё рано, — говорит он мне, направляясь в сторону ванной.

Киваю и поднимаясь с кровати. Думаю о том, как глупо, нелепо и отвратительно всё вышло. Мне стыдно за себя, за свою фригидность. Начинаю сползать с кровати, заставляя себя уйти и не выглядеть при этом тряпкой.

— В моей постели поспи. Пусть на ней останется хотя бы твой запах, — неожиданно произносит он и скрывается в ванной.

Мой запах? Сдался ему мой запах…

Делаю, как велено. Хочет, чтобы я лежала в его кровати - так и быть. Хоть это я могу в конце концов сделать так, как он хочет, раз ни на что не способна. Поднимаю с пола одеяло, накрываюсь им и закрываю глаза, пытаясь расслабиться.

Бессонная ночь и стресс дают о себе знать, и я, как ни странно, засыпаю. Скорее, я прячусь в себе от неловкости и стыда, которые усилятся, когда Владислав выйдет из ванной.

Просыпаюсь уже совершенно одна. В окно светит дневной свет, в комнате пахнет мужским парфюмом, а хозяина нет.

Чувствую себя опустошённой. Мыслей нет никаких, кроме одной: я конченная личность, которая сама себя унижает и ничего не может с этим поделать.

Встаю с кровати, надеваю халат - он уже лежит в кресле, а не на полу, там, где я его сняла, предлагая себя. Заправляю кровать, разглаживая каждую складочку, и покидаю спальню Греховцева.

Возвращаюсь в свою комнату, одеваюсь, умываюсь, привожу себя в порядок. Заглядываю в телефон, понимая, что уже первый час дня. Мне не хочется спускаться вниз и встречаться с хозяином дома, потому что я теперь совсем не понимаю, как себя вести. Я согласилась на сделку, но совсем не учла, что ничего не могу дать этому мужчине. Но забиваться в угол и жалеть себя тоже глупо.

Выхожу из спальни и спускаюсь вниз, направляясь в столовую - выпить чаю. Греховцева не нахожу ни в гостиной, ни в холле.

Почти захожу в столовую, как вдруг входная дверь в холле открывается, и в неё входит один из охранников в берцах и чёрной куртке.

— Добрый день! — обращается он ко мне. А я смотрю на большой букет розовых свежих пионов в его руках, без какой-либо упаковки.

— Добрый, — киваю для приличия.

— Это вам, — протягивает он букет, не