Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

Авдеев, который стёр мои мечты и будущее в порошок. Ему не нужна была умная образованная жена, способная чего-то добиться. Ему надо было, чтобы я полностью от него зависела, оставаясь никем, чтобы потом тыкать меня моей же никчёмностью.

— Врожденная дисфункция коры надпочечников, дефицит 21-гидроксилазы. Более двухсот описанных патогенных вариантов гена CYP21A2, расположенного на коротком плече шестой хромосомы, — раздаётся голос Влада за моей спиной.

Вздрагиваю от неожиданности. Оказывается мужчина стоит позади, опираясь руками на спинку дивана, и читает вслух лекцию в моём телефоне, которой я увлеклась.

— Ни хрена не понятно, но очень интересно, — иронизирует он, наклоняясь ещё ниже, глубоко вдыхая запах моих волос.

Его близость напрягает, но я стараюсь этого не показывать и не злить его снова. А то, что его раздражает моя зажатость, очевидно. Выключаю экран телефона, поворачиваясь к мужчине.

— Ну зачем ты закрыла? Я не дочитал. Чем там дело закончилось? Пациент мёртв или жив? — шутит он.

Улыбаюсь. Это забавно. Подкупает, что Греховцев старается быть мягче со мной, не показывая раздражения. И я готова дать ему всё, что он хочет. Только вот он не берёт. Он хочет того, чего я не могу дать - полной отдачи. Не только тела, но и души. А с этим всё сложно.

— Так что это было? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

На самом деле ему, конечно, неинтересно, что я читала. Его глаза снова меня раздевают и присваивают.

— Это эндокринология. Лекция Бернардо Усая.

— Видимо, очень увлекательно, раз ты не заметила моего появления, — снова иронизирует он, а сам опускает взгляд в вырез моего топа, обтягивающего грудь.

Невольно глубоко вдыхаю и сглатываю.

— Освежаю память, занимаюсь саморазвитием. Возможно, когда это всё закончится, я продолжу учиться.

— Ты хочешь в медицину? Развиваться дальше?

Киваю.

— Что можно сделать сейчас? — он обходит диван и садится в кресло напротив меня.

На Греховцеве чёрные джинсы и чёрная футболка. Простая, неформатная одежда, но ему идёт. Кажется, он окончательно восстановился после ранения и даже поправился, в хорошем смысле этого слова.

— В каком смысле? — не понимаю я.

— Ну не знаю. Платные лекции, курсы, практика, — он крутит пальцами в воздухе, перебирая варианты. — Я могу всё организовать, если тебя это увлекает.

— А… Спасибо, но не нужно. Я ещё не знаю, где буду жить после…

Это «после» до сих пор кажется мне таким нереальным, что я боюсь даже мечтать в ту сторону. Не знаю, куда пойду работать и учиться дальше и какие будут направления.

— Неправильный настрой, Эва, — выдыхает он. — Если мужчина хочет быть «использован», ты должна взять от него всё, — ухмыляется. — А я очень хочу быть использован тобой.

Тоже усмехаюсь, склоняя голову набок, рассматривая Влада. Его настоящей женщине определённо повезёт. Такой мужчина может дать действительно всё и даже больше.

— Не все женщины хотят пользоваться мужчинами, — приподнимаю брови, глядя в его глаза, которые начинают гореть огнём. Там такой коктейль желания и интереса… Для меня это что-то новое.

До Авдеева у меня, конечно, был парень, мой ровесник, однокурсник, мальчишка, не обладавший ни опытом, ни харизмой. Романтик с ромашками, которые он мне дарил. А Авдеев просто сразу окунул меня в жестокую реальность, разбив все иллюзии и представления о мужчинах. Поэтому я никогда не сталкивалась с ощущениями, которые открывает для меня Греховцев.

— Ты просто рассматриваешь мои возможности как сделку, за которую придётся платить. А я платы не потребую. Я просто по-мужски хочу дать. А уж благодарить меня за это или нет решаешь только ты. Поэтому бери от этого момента всё. Бери для себя.

Никто ещё не предлагал мне что-то просто так, для меня, без расплаты.

— Хорошо. Есть платные лекции и несколько книг, которые мне нужно купить, — произношу я, переставая отказываться от возможностей.

Мне кажется, Владислава оскорбляют мои отказы. Хочется сделать ему приятно. Он одобрительно улыбается и кивает.

— Но это мелочи, Эва. Есть что-то посущественнее? — начинает он, но не договаривает, отвлекаясь на звонок телефона.

— Да, Фин, — отвечает он, продолжая скользить взглядом по моим ногам.

Я в домашнем платье чуть ниже колен. Мне хочется одёрнуть подол, но я заставляю себя этого не делать. Меньше всего хочется снова разочаровывать этого мужчину.

— В смысле? Мама? — брови Греховцева ползут вверх от удивления. — Почему она не предупредила о визите? — нервничает он, поднимаясь с кресла и подходя к окну. — Ну нет, конечно. Как я могу матери отказать в визите? — выдыхает он. — Проводите.

Сбрасывает звонок, прячет телефон в карман и продолжает смотреть в окно, за которым к главному входу подъезжает машина.

Встаю с дивана и тоже подхожу к окну. Машина останавливается, водитель спешит открыть пассажирскую дверь.

— Кто это? — интересуюсь я.

— Английская королева, — усмехается Влад.

— Кто? — переспрашиваю, глядя, как из машины выходит женщина в белом пальто и белой шляпе.

— Мама, — выдыхает Греховцев.

Точно английская королева. И дело не только в одежде - в осанке, породе, манерах.

— Тогда я поднимусь наверх, чтобы вам не мешать, — разворачиваюсь чтобы уйти, но Греховцев ловит меня за руку.

Замирает, рассматривая меня, словно что-то решает.

— Останься.

— Это неудобно. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Чтобы не пришлось объяснять, кто я и зачем в твоём доме, — почему-то шепчу, словно его мать может услышать.

— Я представлю тебя так, как ты захочешь. Кем ты хочешь быть в моём доме?

У меня нет ответа. Я в растерянности.

— Не позволишь мне представить тебя моей женщиной? — качает головой, заведомо зная ответ.

— Нельзя обманывать маму, — грустно улыбаюсь.

Он по-прежнему держит меня за руку. Я не пытаюсь вырваться. Его сильная ладонь настойчивая и горячая.

— Тогда представлю просто гостьей. Подробностей не требуется. Она, в конце концов, не предупредила о визите. Должна быть готова к неожиданностям и к тому, что я не готов объясняться, — усмехается.

Мне хочется отказаться от встречи с его матерью. Во-первых, женщин представляют, только если на то есть основания. Во-вторых, после Маргариты Альбертовны у меня аллергия на чьих-либо мам. Но это снова будет отказ с моей стороны. Греховцев даёт мне многое, а я ему ничего.

Моего ответа уже не требуется, дверь в холле