Тот, кто меня защитит - Даша Черничная

Знаю, что так он мне не ответит. Припугиваю его, а потом ослабляю хватку.

— Ну!

— Какая тебе, блядь, разница? — ядовито выплевывает в меня.

А я вижу себя в нем. Себя пять лет назад. Разница только в том, что я не сидел на наркоте. Бои были мои наркотиком, смыслом всего. Вместо ответа задаю новый вопрос:

— Знаешь, кто ты? Обезумевшая дикая псина, ворвавшаяся в город и сожравшая всех жителей, вот кто ты.

Вот что он такое. И я был ничуть не лучше.

— Ты нихера не знаешь обо мне, урод. Ты, все мы просто расходный материал, не больше.

Пацан перестает сопротивляться. Грудная клетка его ходит ходуном, а я, пользуясь случаем, пока есть возможность уберечь его, говорю:

— Думаешь, это спасет? Даст выдохнуть, дыру заткнет? Нет, пацан, не будет такого. С каждой принятой дозой ты начнешь все меньше походить на человека и все больше на безумного пса, пока, в конце концов, не откинешься и тебя не закопают на заднем дворе у каких-нибудь плохих дядек.

Мы оба замираем. Хватки практически нет, он бы мог опрокинуть меня и продолжить бой, но пацан молчит, смотрит на меня внимательно, рассудительно.

Посреди шумного шквала выделяю знакомый тоненький голос, ловлю краем глаза темные волосы и слышу:

— Родненький, остановись!

Бемби. Стоит одна, прямо у ринга, на голове капюшон толстовки. Твою мать, как она тут оказалась?!

Поднимаю себя рывком и протягиваю пацану руку, чтобы он мог подняться. По сути, у него есть выбор, и он принимает правильное решение. Протягивает руку в ответ и поднимается.

— Рэм, — говорит он и пожимает мне руку.

— Яд, — жму в ответ. — Найди меня, если будет нужна помощь.

Он кивает с благодарностью, а я разворачиваюсь и под вой расстроенной публики, которая не наелась мяса, сваливаю за Бемби.

Глава 31. Побег

За недели, проведенные в доме у отца, я привыкла передвигаться из комнаты в комнату бесшумной тенью. Выучила смены охранников, их график. Запомнила, где стоит каждая камера.

Это неизбежно, когда живешь такой жизнь, которую мне обеспечил отец.

Держу путь на улицу, потому что оставаться взаперти ну просто невозможно уже. Хочу посидеть в беседке, единственном месте без камер, и посмотреть на звездное небо.

Иду на цыпочках, переступая хрустящие половицы. Возле двери в кабинет отца притормаживаю. Слышу, у него звонит телефон, и отец начинает кричать, отчего я подпрыгиваю на месте:

— Какого хера ты его пустил, Лютый?! Я же сказал: Яду на ринг нельзя!

В кабинете у отца что-то падает, а он продолжает орать отборным матом.

— Да насрать мне, что он тебе сказал! Я не понял, ты кого боишься, Марата или меня? — И дальше голосом, от которого даже волосы на затылке зашевелились: — Или забыл, на кого работаешь?

Меня начинает трясти от шока. Марат. Он там. Снова дерется. Ну конечно, он же не обещал мне ничего. Злость от безысходности накатывает на меня волной. Я ничего не могу. У меня нет права голоса. Я даже не в состоянии защитить любимого.

Меня как будто осеняет от решимости, раскрывает мне глаза.

Тихо подхожу к входной двери, достаю из шкафа толстовку, обуваю кроссовки. Останавливаюсь и гляжу на свое отражение: черные джинсы с рваными коленями, неброская толстовка. Наверное, для того места, куда я иду, нормальный вид. Выхожу из черного хода, которым в основном пользуется обслуживающий персонал, и дальше двигаюсь с грацией кошки. Судьба будто благоволит мне — из парадного входа выходит отец и начинает кричать. Орет что-то про то, как его достал Марат и что он его грохнет. Знаю, это он так печется о нем, но слышать все равно странно.

Охрана бежит к отцу, и это спасает меня. Я знаю, где расположены уличные камеры, поэтому двигаюсь быстрыми перебежками. Добегаю до забора, залезаю на дерево и по ветке перебираюсь через забор.

Падаю как кошка, на ноги и руки. Тут же в поясницу отдает напряжение, но я его игнорирую. Бегу по улице, как долго, не знаю. Как раз мимо проезжает такси, и я называю водителю баснословную сумму.

Пока он везет меня, стараюсь выровнять дыхание, но получается плохо.

Когда водитель высаживает меня в нужном месте, я останавливаюсь. Однажды Марат показывал мне клуб Севера, но тогда он казался просто развлекательным заведением, сейчас же это место больше похоже на ворота в ад.

Отхожу в сторону, скидываю толстовку, повязываю ее на пояс, затем поднимаю футболку и собираю в узел под грудью, оголяя живот. Походкой от бедра подхожу к охране. Мужик косится на меня, но все же пропускает внутрь.

А тут сумасшедший дом.

Крик, шум, музыка, гул прошибают слух. Воняет сладким парфюмом, а вокруг куча девок в открытых, ничего не скрывающих нарядах.

— Охренеть, — говорю я вслух и нервно озираюсь по сторонам.

На ринге месилово. Марат дерется с каким-то парнем. Я пробираюсь через потную толпу. Это занимает у меня много времени, прежде чем я оказываюсь у самого ринга.

В этот момент Марат душит своего соперника, и я не нахожу ничего лучше, чем крикнуть:

— Родненький, остановись!

Яд оборачивается и смотрит шокированно на меня, а после протягивает руку противнику, помогая встать.

Я тут же подбегаю к Марату. Он хватает меня в охапку и без слов тянет сквозь негодующую толпу, которая явно осталась недовольна исходом боя.

Пробившись через людей, Яд не останавливается и тянет меня еще дальше, по коридору, через кабинеты, и запихивает в один из них.

Я не успеваю опомниться, как он сметает меня, толкает спиной к стене и нападает с поцелуем.

Я чувствую на губах его кровь, но не могу разорвать поцелуя. Мы так давно ждали этого. Несколько недель я не могла прикоснуться к нему. Это настоящая пытка.

Я чувствую, что Марат накален до предела, что у нет нет времени на долгую прелюдию, но мне это и не нужно. Я рычу, подначиваю его, сама углубляю поцелуй.

Со стоном Яд сгребает меня в охапку и толкает на стол, быстро расстегивает мои джинсы, больно сдирает их, оставляя на коже красные следы, и загибает меня раком.

Сдвигает в сторону трусики и входит одним мощным толчком.

Сдерживаться я не могу, поэтому кричу в полный голос, моментально кончая и дрожа под ним. Марат не позволяет мне обмякнуть и начинает неистово трахать. Вбивается в меня. Откуда только у него силы?

Он яростный, ненасытный, по-настоящему сумасшедший, и я становлюсь сумасшедшей вместе с ним, потому что кайфую