Там, где цветёт багульник - Элен Скор

взрослую одежду на детей, а из двух-трёх платьев для барышни могло получиться одно новое. Мужские сорочки пускали на носовые платки. Из лоскутов шили пледы и одеяла. У экономных хозяек всё шло в дело.

Рассказ Акулины меня действительно заинтересовал, поэтому мы вместе отправились в хозяйскую гардеробную, по сути примыкающий к спальне чулан. Нарядов у барыни Климовой было не так уж много, да и размером платья были такие, что я в них два раза помещусь.

- Так то и хорошо, ткани больше! – Акулина и тут нашла свои плюсы.

И как бы мне не хотелось донашивать вещи с чужого плеча, но деваться некуда. Впрочем, даже это домашнее платье, что сейчас на мне, на самом деле принадлежит Полине.

А вот с обувью повезло, несколько пар ботиночек оказалось мне в пору. И были они намного удобнее моих тяжёлых и грубых ботинок.

Я успокаивала себя тем, что можно всё хорошенько помыть и постирать, на новое всё равно денег нет, и будут ли – неизвестно.

Глава 21

Кузнецк оказался очень милым провинциальным городком, живущим своей неспешной жизнью.

Мы ехали по узким, большей частью немощёным улицам, мимо утопавших в садах деревянных домов. Тимофей Иванович рассказал мне, что около пятидесяти лет назад в жилой застройке вспыхнул пожар и выгорела треть города. После этого многие дома стали строить из кирпича, но на окраинах по-прежнему преобладала деревянная постройка.

Доктор оказался местным, пройдя обучение в столице, он вернулся домой и стал работать в земской больнице. Он так интересно рассказывал об истории города, который когда-то вырос из небольшого села, принадлежавшего семье Нарышкиных. Со временем это село разрослось, превращаясь в уездный город, чему очень поспособствовал Хвалынский торговый тракт и трудолюбие местных жителей.

На сегодняшний день в Кузнецке целых пять церквей и один мужской монастырь. Как это ни странно, но мужчин в городе было больше, чем женщин. Тут процветало кустарное производство, мелких заводов и фабрик было аж более полусотни. Работала земская почта, телеграф! И неожиданно - уездное училище.

Я узнала много нового и интересного. Благодаря моему спутнику время в дороге пролетело совсем незаметно, вскоре мы уже были в центре города. Я с интересом смотрела по сторонам, , стараясь запомнить хоть какие-то ориентиры, мне же теперь тут жить.

Было удивительно, что никто никуда не спешил, даже тянувшие телеги лошадки словно спали на ходу. После шумного, торопливого Санкт-Петербурга я казалась себе мухой, попавшей в кусок смолы, увязая всё глубже и не желая лишний раз шевелиться.

Кажется доктор заметил моё состояние, он предложил остановиться у кофейного дома и выпить лимонаду. День сегодня выдался жаркий, солнышко припекало совсем по-летнему, так что я с радостью согласилась.

Кофейня оказалась небольшой и очень уютной. Доктора тут знали и были рады его видеть, тут же организовав для нас свободный столик.

Очень хотелось кофе, но я помнила, что этот напиток был ещё слишком экзотическим и очень дорогим. Не удивлюсь, если кофе тут и вовсе не подают, а название кафе лишь дань столичной моде.

Нам подали меню, в него входили с десяток видов варенья, мороженое, шоколад, фрукты, лимонад, пирожные и сельтерская вода. Я пробежалась глазами по списку, выбрав недорогую корзинку с творожным кремом и стакан морса.

Не знаю, какое жалование у доктора, не хотелось бы его ставить в неловкое положение. Я, конечно, могла сама оплатить свой заказ, но боюсь Тимофей Иванович обидится. Ведь именно он позвал меня на это прогулку.

Даже сидя за столиком, мой спутник продолжал развлекать меня разговорами, пока его не прервал подошедший к нам мужчина в лёгком плаще.

- Андреев! Тимофей Иванович! Вот уж не чал застать вас, голубчик, в обществе очаровательной дамы! Вы же слывёте закоренелым холостяком!

- Завидуете, Кузьма Григорьевич? – улыбнулся доктор, а потом, спохватившись, добавил: Анна Афанасьевна, позвольте представить: Игнатов, Кузьма Григорьевич, хозяин одного из заводов, о которых я вам рассказывал.

Я приветливо улыбнулась и кивнула, протягивая руку для поцелуя, радуясь новым знакомствам.

- Анна Афанасьевна Никитина, новая хозяйка Липок, - продолжил доктор.

- Так это вы выкупили усадьбу Климовых? – в глазах Игнатова появился искренний интерес. – Вас мне само провидение послало! Анна Афанасьевна, голубушка, выручайте!

Я даже несколько растерялась, чем я могу помочь совершенно незнакомому мне человеку.

- Лесопилка! – продолжил он. – Уже май, а она до сих пор не работает!

- Лесопилка?

- Сядьте, Кузьма Григорьевич, да расскажите толком! – предложил доктор.

Игнатов тут же плюхнулся на свободный стул, махнул рукой, подзывая официанта, делая заказ, и только после этого принялся объяснять, в чём дело. Оказывается, ещё осенью Климовы выкупили у соседей приличный кусок земли, частично заросший соснами. Именно в этом лесу находилась лесопилка. И, кажется, теперь она тоже моя. Но это не точно, ведь в перечне завещания она не указывалась.

Именно эта лесопилка поставляла дерево на завод Кузьмы Григорьевича, запасы давно кончились и он как мог, перебивался, закупая доски то тут, то там. И это было намного дороже. Как я поняла, из этих досок делали тару для продукции завода.

- Говорят, младший Климов половину имения распродал. Я бы и сам купил у него лесопилку, да меня тогда в городе не было, - вздохнул Игнатов.

Я задумалась, как там было написано в документах? Усадьба, со всеми землями… а знал ли Василий, что родители купили соседний лесок? У меня сложилось такое впечатление, что он не особо интересовался их делами. Может и о лесопилке он не знал?

А предложение Игнатова меня очень заинтересовало. Он вызвался сам нанять рабочих и наладить работу на лесопилке и даже намекнул, что готов её выкупить. Я бы может и продала, но до совершеннолетия Машеньки никак не могу. Правда, рассказывать об этом я пока никому не собиралась. Вдруг, это отпугнёт предполагаемого арендатора.

С Игнатовым мы условились, что завтра он заедет за мной, и мы вместе отправимся смотреть ту самую лесопилку, а уже после обговорим все детали. Лично меня бы устроила аренда, всё же я совершенно ничего в этом не смыслю, а деньги, пусть и небольшие, мне не помешают.

С этим Кузьма Григорьевич откланялся, сославшись на дела, а мы с доктором ещё немного погуляли по городу. В результате я свела знакомство с очень милой семьёй, пациентами Тимофея Ивановича.

Отец семейства, держал свечной заводик, его супруга и две дочери чуть младше меня, услышав, что я прибыла из Питера,