Котенок - Владарг Дельсат

— Сейчас поговорим, — Яга внимательно рассматривает обнявшихся нас и вздыхает. — Александр, рассказывай!

Я не очень понимаю, что она хочет от Сашки, но мой друг, похоже, этим вопросом не задаётся. Он присаживается рядом с нами, начиная гладить меня и Машку попеременно.

— Я не знаю всего, что с ними делали, — начинает он, — но в школу им обеим нельзя. Катенька очень пугается, Маша вслед за ней, и ощущение у меня такое, что они резонируют. Получается…

— Получается, что Маша не справляется с потоком эмоций, — объясняет Яга. — Кроме того, одна душа на двоих, понимаешь, Ефросинья?

— Разделять надо, — мамочка что-то понимает, а потом начинает объяснять уже мне.

Оказывается, мир, в котором я встретила Машку, ненастоящий, но там мы стали сестрами, и я отдала ей часть своей души. Ну, поделилась. Однако часть — это не вся, поэтому ей сложно. Мы сейчас в реальном, настоящем мире, поэтому нужно нас разделить, но это может быть больно. Я согласна на то, чтобы было больно, только бы Машка жила.

— Она защищает Машу, как мать, — объясняет Яга. — При этом её сестра ведёт себя как малышка, понимаешь, нет?

— Понимаю, — отвечает ей мамочка, а потом садится, чтобы обнять нас обеих. — Машенька, — ласково обращается она к моей сестрёнке. — Что тебе сейчас хочется?

— Стать маленькой и не помнить… — тихо отвечает ей Машка. — И чтобы Катя была…

— О чём я и говорю, — резюмирует легендарная нечисть. — Вариант мне видится только один.

Я глажу и успокаиваю жалобно и как-то виновато глядящую на меня Машку, а взрослые разговаривают. Саша при этом бережно обнимает нас обеих, отчего я чувствую себя в полной безопасности. Он негромко объясняет нам, но, кажется, мне, суть разговора мамы и Яги. Получается, Машку можно сделать малышкой, потому что она какая-то «описанная» и обычные законы в её отношении не действуют. Станет трёх-пятилеткой где-то, тело оформится, и не будет так от меня зависима. Потому что сейчас сестрёнка «ловит» мои эмоции и усиливает их, а учитывая, в каком страшном месте мы жили… Правда, почему оно таким страшным было, Сашка не знает, но говорит, что его мама разберётся. Я ему верю…

А у меня у самой все проблемы «в голове», получается. Нет, я себе их не придумываю, я просто привыкла к тому, что сердце плохо себя ведёт и ножки не ходят. Ну вот, а так как я ведающая, и не самая слабая, то организм сам подстраивается, поэтому лекари мне помочь не могут. Мне никто не может пока помочь, но Машка от этого тоже страдает, потому что я во всём виновата. И даже когда я так думаю, то ей плохо делаю… От таких новостей я плачу, а через секунду и сестрёнка присоединяется ко мне. Получается, что мы друг другу плохо делаем, Саша прав…

— Машенька, ты хочешь стать малышкой? — негромко интересуется мама, прерывая этим вопросом наш плач.

— А Катя? — сразу спрашивает она. — Она меня не…

— Я тебя никогда не, — сразу же понимаю, что она хочет сказать.

У Машки же никакого детства не было — её не любили. Я знаю такие случаи, папа рассказывал, когда из детдома берут, чтобы за больными ухаживать или с целью какой-то, а так не любят даже, что они и доказали, её опекуны. Вот и Машка нужна была только для того, чтобы за младшим ухаживать, а не как ребёнок, поэтому её очень жёстко воспитывали, запугивая просто. Как она после такого могла улыбаться, как? Но вот теперь можно сделать её малышкой совсем и показать, как бывает, когда любят. Сестрёнка тоже это понимает, но решиться не может, поэтому я вступаю в разговор.

— Машка не решится, — объясняю я. — Но если это для неё не больно, то сделайте, пожалуйста.

— Что я говорила? — произносит Яга, после чего трижды хлопает в ладоши, и становится темно.

Мне больно… Я, кажется, плыву в океане боли, а перед глазами встают картины того, что злые нелюди делали с Машкой. Вокруг тьма и боль только усиливается. Я знаю, что могу прекратить это, но что будет с сестрёнкой тогда? Поэтому я держусь. Взяв на себя все последствия разделения, я держусь изо всех сил, ведь это нужно для Машки, очень нужно. И в какой-то момент я перестаю чувствовать боль. Я просто знаю: она теперь будет маленькой, забудет всё плохое, а теперь её будут любить так, как только и заслуживает моя сестрёнка. Я знаю это, и мне становится очень тепло оттого, что Машка будет такой, не будет страдать и плакать тоже… И её не будут бить.

Я открываю глаза, приходя в себя, но на меня тут же забирается совершенная малышка, укладываясь поудобнее. Подняв дрожащие руки, я глажу её, а она смотрит. Подтянувшись поближе, она заглядывает мне в глаза и смотрит так, что я сейчас плакать буду!

Ну а потом Машку забирает мама, чтобы одеть хотя бы, потому что из старой одежды сестрёнка просто выползла. Немного тоскливо становится оттого, что я теперь одна снова, но я прогоняю эти мысли. Меня обнимает Сашка, у меня есть мама и младшая сестренка тоже есть.

— Полку Машек прибыло, — хихикает царевич, хоть я и не понимаю, о чём это он. — Машка даже не ревновала твоё внимание ко мне, ты заметила? — вдруг спрашивает он. — Это потому, что она была маленькой в душе, понимаешь?

Как он только всё замечает? Я же даже не задумывалась о том, что Машка может обидеться или ревновать оттого, что я с Сашкой дружу, а ведь могла же! Я бы на её месте точно, а она совсем нет. Это значит, она и раньше себя маленькой чувствовала, только не говорила никому, даже мне, а вот Сашка сразу всё понял. Интересно, а почему он понял, а я нет?

* * *

Этот цикл я пропущу, то есть в школу через полгода пойду. Сейчас мне нужно научиться не бояться, отдыхать, когда устаю… Ну ещё хоть немного доверять учителю, потому что такого опыта у меня почти что и не было. Ну, очной школы. Домашнее же было всегда, когда было, а в Машкином мире нас принялись убивать ещё на каникулах. Наверное, поэтому я так пугаюсь и устаю сильно.

Машка стала трёхлеткой, не знаю, почему так. Она не отходит почти от мамочки, но, когда отходит, висит на мне. И Таисию очень любит, а старшая наша сестрёнка в ней вообще души не чает. А я стала меньше за неё бояться и впервые задумалась о