Котенок - Владарг Дельсат

И вот тут я понимаю, что наш папа очень сильный, потому что и я, и Машка вдруг оказываемся на руках поднявшегося из-за стола папы. Одновременно с сестрёнкой я обнимаю его за шею и закрываю глаза. Мне кажется, душа моего старого папы живёт в новом, потому что он меня так же придерживает, так же говорит и так же держит, как хрупкую драгоценность. Пожалуй, именно в этот момент я полностью доверяюсь ему.

— Вот и молодцы, — гудит он. — А сейчас мы допьём чай, а потом и отдохнём.

Я киваю, соглашаясь с этим планом. Я ощущаю себя именно дома и расслабляюсь. Куда-то пропадают нехорошие мысли, потому что папа же здесь, значит, ничего плохого случиться не может. Машка с удивлением смотрит на меня, а потом нас обеих ссаживают обратно за стол. Я тянусь к прянику, не ощущая привычного укола страха, который нет-нет да возникал. Здесь мой дом, я это чувствую всеми фибрами моей души.

— Ну наконец-то, — раздаётся ворчливый голос нашего домового. — Я думал, уже и не дождусь.

— Что, Степаныч? — удивлённо переспрашивает его мама.

— Катя дом приняла, — поясняет ей он. — Почувствовала его.

— Ой, хорошо-то как! — Таисия сразу понимает, о чём речь, поэтому хлопает в ладоши, искренне радуясь. — Ты себя дома почувствовала, — объясняет она мне. — В безопасности.

— Да, — киваю я. — Потому что мама, папа и сестрёнки…

Меня принимаются обнимать со всех сторон, отчего я просто улыбаюсь, ведь я действительно дома. Хотя, если подумать, и мама, и папа приняли, как свою, не сильно-то здоровую девочку, ещё и с мыслями всякими. Приняли, убеждая в том, что не предадут. И хотя поверить в это очень сложно, но я верю. Как так вышло, я не очень хорошо понимаю, но верю всей душой. Какие-то необыкновенные здесь люди, просто сказочные.

После ужина и меня, и Машку опять берут на руки и относят в постель. Я вижу — сестрёнка этим просто наслаждается, отчего на душе так тепло-тепло становится. Главное же — это она, её счастье. Я так чувствую, поэтому для меня это правильно. А Машка обнимает меня и, пока мы засыпаем под мамину колыбельную, просто молчит. Но в этом её молчании столько всего, что я даже тихо всхлипываю. Это же Машка…

Ночью мне снится сон. Я будто хожу своими ногами, хоть и не помню, как это делать уже, бегаю, а ещё — со снежных горок катаюсь. Прямо передо мной Машка с Таисией, чуть поодаль мама и папа, а рядом мальчик какой-то. Я так хочу увидеть, кто это, но мне не удаётся. Я и так стараюсь, и эдак, но просто не получается. Я знаю, что этот мальчик очень важен, потому что именно он сделал так, что я ходить могу, но вот лица не вижу, хоть плачь.

Проснувшись, я долго смотрю в потолок, припоминая детали волшебного сна. В нём я старше себя сегодняшней, мне, наверное, лет четырнадцать, если не больше, значит, так будет. Я твёрдо знаю, что будет именно так, отчего радостно улыбаюсь. Иначе быть просто не может.

Тут просыпается и Машка, дав начало новому дню. Умывание, одевание, потом завтрак. Привычно беру только то, что можно, но потом вспоминаю, что «нельзя» мама отменила. Точнее, доктор Варя, но всё равно мама отменила, потому что это же мама. Так что мне уже всё можно, хотя на завтрак у нас молочная каша, чтобы силы были, как мамочка шутит. Вот сейчас поем, а потом на улицу поплыву. Машка с Таисией побегают, потому что сестрёнке нужно, а я буду смотреть на них и улыбаться. Нет у меня никого дороже сестрёнок и… родителей.

Ви-и-и-и! У меня есть родители! Настоящие! Как у всех других! Они нас с Машкой любят, по-настоящему любят и совсем не хотят предавать! То, чего я себе и не представляла, кажется, совсем недавно, вдруг стало реальностью. И сама сказка, которую я писала, когда не могла уже ничего — она тоже уже реальность, самая настоящая же! Теперь я понимаю, почему папа говорил, что «сказка должна быть сказочной», потому что сама теперь живу в самой наиволшебнейшей сказке. Это так здорово, что объяснить сложно…

* * *

Я сижу в лодочке, наблюдая за тем, как Таисия гоняется за Машкой. Мне совсем не завидно, ведь сестрёнки веселятся, а это для меня очень важно. В этот самый момент я слышу мальчишеский голос совсем рядом. Повернувшись, наблюдаю мальчика лет, наверное, двенадцати, одетого в рубашку и штаны, но не выглядящего шпаной, да и не может тут быть шпаны — территория дворца как-никак.

— Привет, — говорит он мне. — Меня Сашкой зовут, а ты Катя, да?

Он смотрит на меня очень внимательно, но не жадно. Впрочем, я в первый момент шарахаюсь, но беру себя в руки. Здесь стражи больше, чем людей, поэтому ничего мне угрожать не может. К тому же он один, а нас трое.

— Да, я Катя, — киваю ему. — А ты из детей стражников? — интересуюсь я.

— Нет, — качает он головой, — царевич я, — спокойно объясняет он, и я всё понимаю.

— А… Глазеть на диковину пришёл, — вздыхаю я, стараясь прогнать горечь, появившуюся где-то в душе. — Ну глазей.

— Что ты, — ничуть не сердится он, присаживаясь рядом со мной на корточки. — Познакомиться пришёл. Если ты не против дружить, конечно.

— Дружить? — удивляюсь я. — Со мной?

— С тобой, конечно, — кивает он, как-то очень по-доброму улыбаясь. — Не против?

— Не против… — киваю я, даже не заметив показавшихся из глаз слёз. Зато Машка отлично всё видит.

— Эй ты! — кричит она, вмиг оказавшись рядом и обнимая меня. — Ты зачем сестрёнку обидел⁈ Вот я тебе!

— Маш… — зову я её, останавливая. — Он не обидел, он дружить предложил!

— А-а-а… — тянет сестрёнка, ведь она помнит мой рассказ. — Ну извини тогда, — бросает Машка, сразу же вернувшись к старшей нашей — бегать.

— Тяжёлая, видать, жизнь у тебя была, — вздыхает Саша, присаживаясь обратно. — Ты хочешь остаться здесь или погулять?

Я задумываюсь. С одной стороны, я бы хотела тут остаться, потому что тут Машка и Таисия, а с другой, мне интересно прогуляться. Я не могу выбрать, поэтому смотрю в сторону сестёр. Старшая сразу же понимает, что мне помощь нужна, поэтому сразу же подходит ко мне.

— Что, Катенька? — спрашивает меня Таисия, с улыбкой кивнув царевичу.

— Саша меня погулять зовёт, — объясняю я, кажется, у меня голос немного жалобный. — А как же Маша?

— А Маша со мной поиграет, — отвечает мне старшая