Котенок - Владарг Дельсат

Вздохнув, я прижимаюсь к этой необыкновенной женщине, чтобы просто ощутить её тепло и ласку. Наверное, можно себя отпустить полностью, хоть и страшно мне очень, на самом деле. Возможно, я просто разучилась безоглядно доверять? Но ведь ничего не изменилось, мы с Машкой в полной власти, что этой женщины, что её мужа… так что, наверное, нужно доверять. Я постараюсь…

Карета прибывает к нашему дому. Теперь я могу его разглядеть — трехэтажный каменный дом кажется огромным, зачем такой большой нужен, мне непонятно, но я думаю, что это не моего ума дело. Стоит он совсем недалеко от красивого дворца, даже можно увидеть марширующих стражников. Если люди с чем-то длинным в руках и одеты одинаково, значит, это стражники, логично же? Между домом и дворцом проложена дорожка со скамейками, деревья стоят, и вообще дизайн мне что-то напоминает.

Долго рассматривать окружающее пространство я не могу — вечереет, да и усталость сказывается, поэтому я направляюсь внутрь вместе с терпеливо дождавшейся меня Машенькой. Какое-то тёплое чувство живёт в моей груди после посещения рынка. Наверное, всё дело во встреченных мною там людях, но вдруг они так отнеслись ко мне, потому что мама рядом была, а обижать жену начальника стражи опасно? Я не знаю, но эту версию полностью отбрасывать не спешу.

Кажется, не день прошел, а месяц — так много событий случилось. Войдя в дом, узнаём, что бельё уже доставили, но я не спешу, потому что помыться надо, а это всегда было проблемой для меня. Вот поужинаем, я соберусь с силами, и тогда. Машка же сначала делает шаг к «нашей» комнате, а потом останавливается, оглянувшись на меня.

— Тогда вместе? — предлагает она мне, будто прочитав мысли.

— Вместе, — соглашаюсь я.

Я благодарна сестрёнке за эти слова и этот жест, ведь она знает, как мне сложно помыться. Но мама как-то очень по-доброму улыбается, как будто не возражает, хотя в десять лет это, по-моему, уже не принято. Хотя будь мы мальчиком и девочкой, тогда, наверное, да, а так мы же девочки, поэтому можно же…

— Кушать идите, — зовёт нас мамочка. — Папа сегодня задержится, без него сказал вечерять.

Это значит, что ужинают только девочки, ну, мама, Маша, Таисия и я. Это хорошо, потому что мне же нужно привыкать маминого мужа папой называть, а я его совсем не знаю. Думать о том, что бывает в некоторых семьях с приёмными детьми, по рассказам Таньки, мне не хочется. Она мне тогда таких ужасов наговорила — от приветственной порки до совсем страшного, поэтому я опасаюсь, хотя вроде бы знакомились, но это же в больнице было, а теперь я в полной его власти.

— Катя опять боится, — замечает Таисия, затем обнимает меня, пытаясь расспросить, в чём дело, но я молчу.

— Сестрёнка наслушалась, — вздыхает Машка, с тоской взглянув в окно, я вижу её выражение лица, — о том, что в приёмных семьях бывает.

— В том мире, откуда вы пришли? — понимает наша старшая сестра. — Потом расскажете, хорошо?

— Я расскажу, — грустно отвечает Машка, к которой я сразу же тянусь, чтобы обнять. — Только…

— Никто не будет делать больно, никто! — твёрдо произносит Таисия, и мне так хочется ей верить, просто до слёз.

— Кушать, — напоминает мама.

На ужин у нас какая-то жёлтая каша с кусочками мяса и соусом. Всё очень-очень вкусно, но мне кажется, что я столько просто не съем. Ещё вот что непонятно — мы же впроголодь жили с Машкой, почему тогда от такого количества еды не болит живот, должен же? Или не должен? Вроде бы должен, я же помню, что читала что-то подобное.

— Бояться не надо, — сообщает мама. — Живот болеть не будет, потому что отвары у вас, доченьки. Вас теперь надо откормить, чтобы вы людей своим видом не пугали.

— Хорошо, что не будет болеть, — радостно улыбается Машка, принимаясь за свою порцию, ну и я тоже.

Временами накатывает слабость какая-то непонятная, но я её давлю, потому что неоткуда ей, по-моему, взяться. Давлю в себе это ощущение и ем. Правда, небыстро, потому что быстро не могу, но отобрать еду никто не желает, значит, можно и медленно. Откуда-то появляется головокружение, но я его до поры игнорирую — мне надо поесть, очень надо… И вот тут я слышу постепенно усиливающееся жужжание откуда-то сбоку.

* * *

— Ох, дети, — вздыхает доктор Варя, погладив меня по голове.

Я опять, получается, нашалила, потому что, испугавшись, вызвала выброс адреналина, который сердцу плохо сделал. А появившиеся как-то очень быстро лекари объясняют маме и Таисии, что мы с Машей здоровы, но сердце, лёгкие и весь остальной организм к этому не привыкли, поэтому нас нужно реабилитировать. Это сложное слово я, наверное, только по слогам смогу произнести.

Машка то ли за меня испугалась, то ли тоже через «не могу» всё делала, ей тоже стало нехорошо, поэтому мы вместе лежим с виноватыми лицами. Особенно я себя виноватой чувствую, отчего оберег на шее ярче светится, что доктора, ну, то есть, лекари, видят.

— Помыться им можно? — интересуется мама.

— Пусть полчасика полежат обе, — решает доктор Варя. — А потом можно будет. Отвары и рецепты я тебе оставила, принимать, как сказано, договорились?

— Спасибо тебе, — кланяется наша мама, которую я сегодня ещё раз испугала.

— Вот этот отвар, — протягивает доктор ещё один листок. — Вам всем можно, потому что легко с девочками не будет.

Странно так всё, доктор Варя, получается, даже мысли не допускает о том, что от чересчур проблемных детей могут отказаться. У нас бы… Сказка получается какой-то очень уж сказочной, что дарит надежду на то, что мама навсегда. Интересно даже, как себя поведёт… «папа». Мне сложно, наверное, его будет так назвать, но я очень постараюсь, просто очень-очень!

— Прекрати думать о том, о чём сейчас думаешь, — строго говорит мне о чём-то разговаривающая с мамой доктор Варя. — Просто отпусти себя, всё будет так, как будет.

Она права. Если меня захотят побить или ещё что-то сделать, я же всё равно ничего не смогу сделать. Я бесправный ребёнок, вокруг взрослые, ещё и добавят, чтобы не возмущалась. Надо просто покориться судьбе, что будет, то будет.

— Просто подожди, хорошо? — тихо говорит мне Маша. — Ты же ничего не знаешь, а уже придумываешь.

— Но я… — я осекаюсь, потому что мне опять хочется плакать, а это совсем неправильно.

Я пытаюсь прогнать свои мысли, в чём мне помогает сестрёнка, а потом и Таисия — они