Заключенная любовь Братвы - Джаггер Коул

И вдруг он ревет, когда из его руки брызгает струйка крови.

— Нет!! — Я кричу, когда он падает на колени. Я выбегаю из лифта, не обращая внимания на Тома, выкрикивающего мое имя, и не обращая внимания на последнего нападавшего, стреляющего в нас. Я подхожу к Максиму, хватаю его на руки и помогаю опуститься на землю за перевернутым офисным столом.

Позади меня двери лифта внезапно закрываются. Я в ужасе поворачиваю голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как пуля попадает в кнопку лифта, разрушая ее.

О черт.

Максим хмыкает и поднимает пистолет, поднимаясь из-за стола. Он стреляет, сваливая последнего нападавшего, прежде чем тот поворачивается. Его глаза сужаются при виде разрушенной кнопки лифта, закрытых дверей и индикатора над ними, показывающего лифт с Томом, поднимающийся на поверхность.

Медленно он поворачивается, впиваясь в меня взглядом.

— Куинн...

— За углом есть офисы с аварийными дверями безопасности, — выпаливаю я.

Он кивает. — Давай доберемся до них.

Я обнимаю его. Он делает то же самое со мной. Затем мы сворачиваем за угол, и я пытаюсь не позволить совершенно парализующему страху внутри заморозить меня.

Максим убивает еще двух заключенных, когда мы врываемся в офисы. Я захлопываю за нами дверь и бросаюсь к клавиатуре на стене. Набираю код экстренной помощи. Внезапно металлический щиток скользит по внутренней стороне двери и запирается с громким гидравлическим шипением.

Внезапно становится тихо — сигнализация снаружи едва слышна здесь, внутри, через противопожарные двери. Я поворачиваюсь, мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на Максима — огромного, свирепого на вид русского, с которым я только что заперлась за бронированными дверями.

И я вдруг начинаю очень надеяться, что я не только что выпрыгнула из сковороды прямо в огонь.

Его глаза не отрываются от моих, и я краснею, когда опускаю свои на его руку. — Мы должны посмотреть на...

Комната плывет перед глазами. Внезапно мое плечо пронзает боль. Я в замешательстве поворачиваю голову. Но затем мое лицо вытягивается, когда я смотрю на зазубренный кусок стекла, вонзившийся мне в плечо сзади, как нож.

— Что… как...

Мое зрение меркнет, когда я начинаю падать.

Глава 17

Я бросаюсь к ней, забыв о собственной ране. Это не имеет значения. Это не имело бы значения, будь во мне сотня пуль. Я бы все равно поставил ее на первое место. Я бы все равно побежал сквозь огонь, чтобы спасти ее раньше себя.

Мои руки подхватывают ее, когда она начинает шататься и падать. Я притягиваю ее ближе, баюкая в своих объятиях, пока ее лицо морщится.

— Черт... Прости... — бормочет она.

Я улыбаюсь. — За что?

— Становлюсь слабой, как девица в беде.

Я улыбаюсь, легко поднимая ее на руки. Боже, она такая легкая... такая маленькая по сравнению со мной. Я несу ее через дверной проем от входа в офис за стойкой администратора в открытое помещение, состоящее из кабинок. Вдоль стены двери в частные кабинеты.

Я обхожу все вокруг. Похоже, однако, что первый дверной проем, через который мы вошли — тот, который она заперла взрывозащищенной дверью, — это единственный вход в эти офисы или из них. Это хорошо. Мы будем здесь в безопасности, пока тот, кто управляет этим гребаным местом, не отвоюет его обратно.

Я хмурюсь. По крайней мере, я надеюсь, что они смогут сделать это, иначе мы задержимся здесь надолго.

Но я также замечаю ванные комнаты и кухонную зону. Не то чтобы я хотел быть запертым в подземном офисе с каморками. Но, если понадобится, мы могли бы продержаться здесь какое-то время.

Я тихо рычу про себя. Мысль о том, чтобы забаррикадироваться здесь вдвоем с Куинном, заманчива.

Я несу ее в один из боковых кабинетов. Взмахом руки очищаю стол от всего, и сажаю ее на край. Я поворачиваюсь и иду обратно в общую зону. Когда мы проходили мимо, я заметил знак "Первая помощь". Конечно же, в нише вдоль стены есть целый набор.

Возвращаясь в офис, я на мгновение замираю. Моя челюсть сжимается, а пульс учащается, когда мой взгляд останавливается на ней.

Куинн удалось снять окровавленную блузку. Сейчас она сидит на краю стола в одной юбке и кружевном черном лифчике — под стать ее трусикам, которые, как я замечаю, все еще лежат у меня в кармане.

Но это не попытка соблазнить меня. Она пытается оглянуться через плечо на стекло, воткнутое ей в спину.

— Я не знаю, почему у меня закружилась голова, — бормочет она, пытаясь дотянуться до осколка. — Это даже не глубокий...

— Почему ты не позволяешь мне сделать это? — рычу я.

— Ты ведь помнишь, что я врач, верно? — ворчит она.

— У тебя что, двойные суставы в плечах и глаза на затылке?

Она поворачивается ко мне и ухмыляется. — Забавно.

Я улыбаюсь в ответ, подходя к ней. Я кладу аптечку на стол и достаю антисептик, бинты, хирургическую иглу с ниткой. Она права, рана не серьезная. Но когда я вытащу стекло, ей, возможно, потребуется наложить несколько швов, чтобы убедиться, что кровотечение небольшое.

— Это будет больно, — мягко говорю я.

Она хмурится, кивая. — Я в порядке. Просто...черт!

Я стискиваю зубы. Не то чтобы я был брезгливым ни в малейшей степени. Дело в том, что причинять ей даже самую малую боль почти невыносимо.

Быстро двигаясь, я промываю рану антисептиком. Куинн шипит от боли, ее руки крепко сжимают край стола, а глаза крепко зажмурены. Но она храбрая. Она не теряет самообладания, точно так же, как не теряла его там.

Требуется три маленьких стежка, чтобы закрыть разрез. Я перевязываю его бинтом, прежде чем отступить, чтобы полюбоваться своей работой. Куинн делает то же самое, снова оглядываясь через плечо, прежде чем посмотреть на меня, изогнув брови.

— Где ты научился это делать?

— Армия.

Она с любопытством смотрит на меня. — Кто ты? — шепчет она, ее глаза ищут мои. — Я имею в виду, ты больше не служишь в армии...

— Я член "Братвы Волкова".

Она сглатывает, кивая.

— Залатал много ран между армией и этим?

Я ухмыляюсь. — Ты не представляешь.

— Я видела твои шрамы, — мягко говорит она. — Думаю, что представляю.

Она собирается соскользнуть со стола. Но потом снова морщится. — Черт, ой.

Беспокойство захлестывает меня, когда я хмурюсь.

— Где болит?

— Моя нога...

— Подожди.

Я встаю перед ней и опускаю взгляд на ее ноги. Я наклоняюсь и задираю ее юбку повыше, игнорируя то, как при этом краснеет ее