Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

что получится, и вроде бы Густав говорил, что против живых существ нельзя. Но что мне было делать? Но я не успела. Староста что-то сжал в кулаке до хруста и вдруг припечатал мне это в лоб, не больно, но я почувствовала что-то горячее на лбу, как компресс, и отключилась.

Очнулась я в один момент, и первое, что осознала, – что светло. С первого взгляда мне показалось, что я дома: такой же белёный потолок. Но, обернувшись, я увидела, что окошко совсем маленькое, а у меня в комнате было большое окно; да и кровать, на которой я лежала, была грубо сколочена из необработанного дерева и совсем не застелена. Подо мной был матрас, судя по всему, набитый соломой, хотя посторонних запахов не было, значит, чистый. И никакой мебели, кроме этой кровати, в комнате не наблюдалось.

Голова была тяжёлая, как будто бы я не выспалась или много читала. И я вдруг вспомнила, как ночью староста что-то мне прилепил ко лбу. Потрогала лоб, на ощупь ничего не обнаружила.

Осторожно встала, в углу комнаты увидела ведро, прикрытое ветошью, и поняла, что, вероятно, это мой горшок. Попробовала открыть дверь, тянула и толкала, но всё было бесполезно: дверь была заперта. Пришлось воспользоваться горшком, не помирать же.

«Значит, меня похитили», – подумала я и вдруг вспомнила, что Густав говорил, что всю шайку старосты отправили на каторгу. Но, видимо, не всю, или староста, похоже, сбежал и совсем озверел, если даже не побоялся напасть на владетеля.

А вот что они собираются делать со мной? Думать о плохом не хотелось. И я начала осматривать комнату, надеясь обнаружить что-то, что поможет мне выбраться. И, кстати, уже хотелось есть, я, вообще-то, беременна, и мне надо хорошо питаться.

Никаких лишних предметов мне в комнате обнаружить не удалось, кроме открытия, что пол в комнате был земляной. И я попробовала что-то из него вытянуть. Получалось слабо.

Я приложила обе ладони к полу и постаралась почувствовать. Похоже, что пол чем-то пропитывали, и сразу под слоем земли был слой камней, именно поэтому земля была неживая и в ней ничего не росло. Но жизнь – она такая: ей дай небольшой стимул – и она проснётся. И я вспомнила, что и на камнях растут деревья.

И вскоре из пола показался маленький чахлый росток.

«И что мне это даст?» – подумала я.

И вдруг услышала, как в замке поворачивается ключ. С перепуга мне удалось загнать росток обратно под землю, да так быстро, как будто бы это даже не вызвало никаких усилий с моей стороны.

Вошёл незнакомый мужик в потёртой куртке, в руках у него была плоская тарелка, на которой стояла тарелка поменьше и лежал кусок пышного хлеба. У меня даже в животе заурчало.

– На-ко, держи, проголодалась небось, – почти по-доброму сказал он и выразительно взглянул на мой живот.

– Да. – Я решила пока быть вежливой. – Спасибо, дяденька, мне за двоих питаться надо.

Я схватила тарелку, принюхалась: в маленькой тарелке была каша, обычная, молочная, никаких посторонних запахов не почувствовала, а хлеб вообще был словно только из печи, почти горячий, пышный и ароматный.

Забыв про мужика и про то, что я, вообще-то, похищенная, обжигаясь, начала есть. Пришлось дуть, каша и вправду была очень горячая. Увидела, как с жалостью смотрит на меня мужик.

– Совсем Иварник с ума сошёл. Где это видано – беременных баб продавать?

Я даже дуть на кашу перестала.

– А куда меня продают?

Мужик резко засобирался, видно, случайно проговорился, вытащил из кармана кепку, помял её в руках и сказал:

– Ну ты ешь, если мало будет, ещё принесу.

И выскочил за дверь, не забыв её запереть.

А у меня даже на мгновение аппетит пропал: «Что это значит – продавать?»

И я, быстро расправившись с кашей, решила всё же попробовать спастись. А для этого мне нужна была информация. И я вдруг поняла, что могу воспользоваться своей магией и попробовать узнать, сколько людей в доме и о чём они говорят.

Вспомнив ощущения, когда мне удалось загнать росток внутрь пола, я его отыскала и постаралась приказать ему, чтобы он рос не вверх, а вбок, в сторону двери, и направила его в самое тёплое место, которое ощутила, приложив руки к полу.

Я понадеялась, что там кухня.

То ли мне везло, то ли умения мои росли с каждой секундой – всё же нежелание быть проданной давало мотивацию с этим бороться, – а только я безошибочно привела росток на кухню и осторожно высунула листики.

К сожалению, глаз у моего «шпиона» не было, но зато колебания воздуха передавали речь.

На кухне было трое или двое, но точно больше одного, потому что шёл разговор. Говорил тот мужик, который приносил мне кашу, причём говорил то же самое, что сказал и мне, только обращаясь уже к старосте:

– Ты что, Иварник, совсем с ума сошёл? Зачем беременную бабу притащил?

– Продам, – глухо ответил староста, его голос тоже был для меня вполне узнаваемым.

Послышался вздох.

– Зачем им беременная?

– Не знаю, но они всех берут, главное, чтобы магия была.

Вдруг я услышала ещё один знакомый голос, противный до омерзения.

– А когда увозят-то её? Дайте мне с ней поиграться, – произнёс Карастель.

И мне стало страшно, но староста неожиданно сказал:

– Не вздумай, знаю я твои игры, после тебя живого не остаётся.

– Да я тихонечко, – продолжал ныть Карастель.

– Никаких тихонечко, девку уже ночью заберут, – отрезал староста и добавил, видимо обращаясь к тому мужику, который мне кашу приносил:

– В вечернюю еду подольёшь сонной настойки, а то у меня амулетов мало осталось, чтобы ещё один тратить.

И я поняла, что ждать, что меня успеют спасти, не приходится, да и непонятно, что с владетелем. Надо выбираться самой.

Глава 32

Я ещё какое-то время «полазила» по дому, больше ничего интересного не нашла и не услышала. И вообще через некоторое время в доме как-то всё затихло. Я притянула росток и стала его выращивать. Сила мне давалась всё легче, но было очень обидно, что приходится тратить такую прекрасную магию на то, чтобы вырастить растение, которое не принесёт плодов, а будет использовано как инструмент.

Вскоре у меня получилось вырастить странное, закрученное, словно проволока, растение, которое, повинуясь моему желанию, вросло в замочную скважину, и ещё