Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

Тренировка превратилась в ебаное шапито. Тренер всё время орал о «сплоченности команды», в то время как наш дикий силовой форвард подозрительно отсутствовал. Снова. Тейн прикрывал его — что-то о том, что Призраку нужно личное пространство после инцидента с Валеком, — но даже Капитан Верность начинает выглядеть напряженным.

Мы с Чумой уже решили, что с нас хватит ожидания. Завтра мы выведем Призрака на чистую воду, нравится ему это или нет. Общие сны, улики в туннеле, то, как он избегает нас, словно мы прокаженные — каламбур не случаен, — всё это складывается во что-то крупное. Что-то, что он скрывает.

Что-то в форме омеги.

— Ты идешь неоправданно быстро, — говорит Чума; его голос приглушен хирургической маской.

Я и не заметил, что практически перешел на спортивную ходьбу.

— Извини, — бормочу я, сбавляя шаг на полстопы. — Просто хочу поскорее вернуться.

— Чтобы сделать что именно? Взять замок штурмом? Выбить дверь Призрака? Вызвать его на дуэль на пистолетах на рассвете?

— Не будь мудаком.

— Кто-то из нас должен быть прагматичным.

Я бросаю на него косой взгляд. Этот парень выглядит как ебаная модель с обложки GQ, даже только что сойдя со льда — ни один волосок не выбился из прически. Идеальная линия подбородка, идеальное вообще всё.

Это бесит до чертиков.

— Я и есть прагматичный, — спорю я. — Мы договорились — завтра. Это прагматично. Это план.

— План, который ты собираешься разрушить своей нетерпеливостью.

Я фыркаю:

— Я был терпелив два ебаных дня. Это личный рекорд.

Мы сворачиваем на главную улицу, ведущую к нашему району, и атмосфера мгновенно меняется. Группа молодых женщин на другой стороне улицы замечает нас, их лица озаряются. Одна показывает пальцем, другая судорожно ищет телефон, а затем они направляются к нам, и ветер доносит их возбужденный шепот.

Блять. Только не сейчас.

— Виски! Чума! О боже мой! — лидерша группы, блондинка-омега, практически подпрыгивает, приближаясь к нам. — Можно с вами сфотографироваться? Пожалуйста?

Чума рядом со мной напрягается. Я знаю, что он ненавидит всё это дерьмо: внимание, фотографии, незнакомцев, вторгающихся в его личное пространство. Но это фанаты, а без фанатов у нас нет работы. Поэтому я натягиваю свою лучшую улыбку «рад встрече» и переключаюсь на автопилот.

— Конечно, дорогуша, — тяну я, густо приправляя речь техасским акцентом. — У меня всегда найдется время для лучших фанаток в лиге.

Девушка краснеет, ее подруги-омеги хихикают, и вот так просто я вхожу в режим выступления. Большой, дружелюбный «химбо», которого они ожидают — что бы, блять, ни значило это слово. Знаю только, что постоянно вижу его в фанатских чатах, и вроде бы это что-то хорошее.

Я закидываю руку на плечи Чумы, чувствуя, как он напрягается от моего прикосновения, и втягиваю его в кадр, пока девушки по очереди делают с нами селфи.

— Мы только что сфотографировались и с Призраком тоже! — визжит одна из них, показывая нам свой телефон. — Можете в это поверить?

Я едва не давлюсь:

— Призрак? Наш Призрак?

— Да! У клиники на Пятой улице.

Мы с Чумой переглядываемся. Призрак никогда не выходит на публику днем. Вообще никогда. По крайней мере, кроме тех случаев, когда он уезжает по своим «делам» за город на пару дней и возвращается в настроении дерьмовее обычного. Но даже это бывает редко.

— Омежья клиника? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — И когда это было?

— Да вот на днях, — говорит девушка, листая галерею, чтобы показать нам фотографии нашего дикого силового форварда, которые они с подругами сделали. Ага. Это точно он. — Он, конечно, ничего не сказал, но позволил нам сфотографироваться!

— А это правда, что говорят о Валеке? О вашем новом крайнем нападающем? — спрашивает другая, широко распахнув глаза. — Что Призрак отправил его в больницу?

Отлично. Новости разлетаются быстро.

— Не-а. С командой всё в полном порядке, — говорю я, подмигивая и сохраняя легкий тон. — Мы одна большая счастливая стая.

Они засыпают нас новыми вопросами. О Тейне, о предстоящем сезоне, о том, действительно ли я одинок. Я справляюсь с каждым из них с привычной легкостью: шучу, напрягаю бицепс, когда просят, позволяю им виснуть на нем, как паукообразным обезьянам.

И всё это время мои мысли витают где-то далеко, судорожно пытаясь сообразить, какого черта Призрак делал у омежьей клиники посреди белого дня.

Наконец Чума прочищает горло.

— Нам пора, — говорит он отрывисто.

Девушки выглядят разочарованными, но не спорят с ледяным королем. Еще одна серия фотографий, пара автографов, и мы снова в пути, а их возбужденная болтовня затихает позади.

— Омежья клиника, — бормочу я, как только мы отходим на достаточное расстояние. — Дерьмо. Это всё проясняет, да?

Чума бросает на меня косой взгляд:

— Похоже на то.

— Должен сказать, я не ожидал, что Призрак станет первым, кто приведет омегу домой, — произношу я с натянутым смешком, пятерней зачесывая волосы назад. Это единственное объяснение, в котором есть хоть какой-то смысл. Больше в голову не приходит никаких причин, почему он мог там оказаться.

— А почему бы и нет? — многозначительно спрашивает Чума; в его голосе сквозит осуждение.

— Я его не оскорбляю, — быстро отвечаю я. — Просто констатирую факты. Этот парень ведет себя так, будто у него аллергия на омег. Или будто его лицо радиоактивно, или типа того. Как будто, если омега увидит его без маски, она самовозгорится.

— То, что они видели его посреди дня, действительно удивительно, — признает Чума. — Возможно, он был там за лекарствами. Подавителями течки, если у неё приближается цикл.

— Омеги, которую, как мы знаем, он прячет, — поправляю я.

Омеги с запахом дикой жимолости, которая зовет меня, дергая за струны в груди так, словно перебирает струны арфы.

— Ты хорошо справился с этими фанатками, — говорит Чума, меняя тему так быстро, что я вздрагиваю. — Ты на удивление хорош в этом.

— В чем? В том, чтобы быть очаровательным? У некоторых из нас есть социальные навыки, красавчик.

— В том, чтобы притворяться, что всё нормально, когда это не так.

Что-то в его тоне заставляет меня бросить на него взгляд. В кои-то веки он не выглядит раздраженным или высокомерным. Он выглядит почти впечатленным, даже несмотря на маску. Этот неожиданный полукомплимент сбивает меня с толку.

Остаток пути мы идем в молчании, каждый погружен в свои мысли. К тому времени, как мы добираемся до дома стаи, кожа кажется мне слишком тесной, будто я вот-вот из нее вырвусь. Или сорву ее с себя, как оборотень.

Я достаю из кармана брелок с ключами, но Чума опережает меня у двери — сканер уже считывает его