ИльРиса. Обрести себя - Ольга Кобзева

Я Бриану просила родителям парнишки отнести мазь, что у ведуньи взяла, чтобы рана скорее затянулась и жара не началось. Вчера он отлеживался, а сегодня приходил с утра, спрашивал, как в этом году со шфуршами поступать стану. Дирт, кажется так парнишку зовут, в том году с друзьями как раз мне все орешники и обнесли. Я, помнится, большую часть урожая им тогда отдала. Так что интерес ариса вполне понятен. Двигался он сегодня еще не очень ловко, явно испытывая боль. И ведь ни за что получил от благородного лиара!

Несправедливость — то, с чем мне всегда было сложно мириться. Не понимаю тех, кто причиняет другим страдания и боль просто потому, что могут, лишь потому, что стоят чуточку выше по положению. По этой причине мириться с присутствием Тиллиафеса с каждым днем становилось все сложнее.

В Житец мы съездили. По дороге немного обсудили с Эрием масштабы предстоящих покупок. Монет у меня не так много с собой, жожь в этом году Никос хоть и продавал, но все же доходы сотнями монет не исчислялись, к сожалению. Уверена, что могу попросить серебро у папы или дедушки и ни один, ни другой не откажет, только… я неоднократно заявляла, что взрослая, самостоятельная, поэтому хочется справиться самой.

Первым делом направились к дому Эрия. Я с ужасом ждала, что меня ждет картина полного разгрома. К счастью, это оказалось не так. Над восстановлением стены трудились четверо арисов. Завалы расчистили, мусор убрали. Что примечательно, новую стену возводили вокруг двери, которая так и стояла невредимой и нетронутой.

— Эрий, а научишь и меня этому хитрому приему? — повернулась к лиару. — Что за знак ты на двери нарисовал, что ей теперь все нипочем?

— Научу, — разулыбался довольный лиар. — Подождешь? Вещи схожу кое-какие заберу.

Арисы-рабочие раскланялись с одним из моих стражей, он и в день погрома в моей «свите» присутствовал. Наверное, он-то рабочих и нанимал. Краем глаза отметила, что о чем-то они разговаривали все время, пока Эрий в доме находился. Причем парень вошел через недоступную для всех дверь, а после спокойно вышел.

Теперь можно было направляться на рынок. Никос нас довез и остался ждать неподалеку от торговых рядов. Сказал, что подремлет на солнышке, а то совсем баба его запахала, отдохнуть лишней минутки не дает. Сказано было с улыбкой, все поняли, что арис шутит, по привычке подтрунивая над Дизарой даже когда ее нет рядом.

— Дошутишься, дядька Никос, — попеняла я, раздумывая, в какой ряд в первую очередь направиться. — Что тетушка Дизара опять тебя тряпкой кухонной приголубит.

— Ох, дочка, — притворно нахмурился он, качая головой, — и не говори. Совсем баба меня заездила.

Улыбнулась старому арису и пошла вслед за Эрием, который, оказалось, точно знает, куда идти. Мы с лиаром и следовавшими за нами по пятам стражами обошли все ряды, на которых торговали нужными камнями и металлами. Отошли в сторонку, обсуждая, какое количество нужно в первую очередь. От этого напрямую зависела цена.

— Получается, — задумалась, подсчитывая, — что если мы на одну кадушку сплав покупаем и камень для одного артефакта, то около пятнадцати серебряных выходит. Если на три — уже сорок, то есть экономия пять монет.

— Это если у Зигфриша заказывать, — кивнул парень. — Он камни из Дубара возит, так дешевле, но ждать придется. Можно камни взять у Салоха прямо сейчас, а сплав у Тришшса. Тогда на один стиральный артефакт придется потратить двадцать пять монет, и сплав у него хуже, сразу говорю.

— Зигфриш сказал, что два камня у него есть прямо сейчас. И сплав он со склада привезет. Для одной кадушки нам хватит. Предлагаю все же договариваться с Зигфридом, — решила я. — Купить то, что есть сейчас, а на будущее заказать еще десяток камней и сплав на десять кадушек.

— Попробую сбить цену до сотни на весь заказ, — задумался Эрий. — А мы можем предложить полную предоплату? Тогда торговец должен быть посговорчивее.

— Можем, — кивнула я. — Только если ты ему доверяешь. Сумма-то большая.

— У Зигфриша еще мой дед камни покупал, с детства его знаю.

— Что ж, ладно. Сто монет, конечно, цена заманчивая, но, думаю, что можно соглашаться и на сто двадцать.

— Поторгуюсь. Ты, ИльРиса, лучше со мной не ходи. Возвращайся к Никосу, я скоро подойду.

На том и порешили.

В итоге Эрий договорился, что Зигфриш привезет нужные камни и сплав прямо в Тиллиорку, как только они прибудут из Дубара, а то, что есть погрузили в повозку уже сейчас. Сторговались на сто десять монет, ни нашим, ни вашим. К Лидясе я так и не зашла, бродили мы по рынку уже долго, начало уже темнеть, потому решили возвращаться.

Я помнила, что непременно нужно к Никосу с Дизарой зайти. Что за новости ариса рассказать хочет, что тревожат ее так сильно? У Никоса поспрашивала, он отмолчался, вечером, говорит, приходи, пускай Дизара все и расскажет.

Глава 23

— Ох, спасибо, тетушка Дизара, наелась, что аж сил нет! — поблагодарила добрую арису за ужин.

Эрий после Житеца дома остался, ужин Бриана в печи оставила, как и собиралась. На стол парень сам себе собрал.

— ИльРиса, я сам уже давно живу, — возмутился лиар моей попытке за ним поухаживать. — Дома, кончено, не готовил, в трактир ходил, но уж из печи достать, да на тарелку выложить справлюсь как-нибудь.

Так что я сразу же по приезду убежала к Никосу. Гриса увязалась следом, в дом арисов вошла по-хозяйски. Дизару хвостом огладила, вроде как поприветствовала, Никоса головой боднула, напрашиваясь на поглаживание. Арис не подкачал. С удовольствием почесал кошку между ушами, пока она, довольная, не разлеглась у печки, мешая Дизаре ходить по кухне. Добрые арисы надежно завоевали сердце агрии, да и они к ней прониклись. И пусть Дизара на кошку нет-нет, да и замахивается кухонной тряпкой, да только ни разу тряпка та гладкой шкуры не коснулась. Тетушка Дизара первым делом нас с арисом за стол усадила, накормила, отвара налила. Грисе в плошку молочка плеснула и поближе подвинула.

— А сама почему не ешь, не пьешь?

— Не могу я ни есть, ни пить, дочка, — посокрушалась потемневшая лицом ариса. — Ничего не хочу.

— Тетушка Дизара, да что случилось-то? С Марси что плохое? Анлейка здоров?

— Здоров, — впервые на ставшем родным лице появилось подобие улыбки. — Растет Анлейка, ходить пытается, «баба» сказал намедни,