До последней строки - Юлия Обрывина

Вив могла бы первой начать разговор, хотя бы задать вопрос, а не преподносить все так, будто она жертва, а я домогаюсь ее и не способен на большее!

Серьезно! На поводу у этих капризов идут только сопляки! А женщины вьют из них веревки и уходят к мудакам, которые вытирают о них ноги. Я тысячу раз был под прицелом таких дамочек и прекрасно знаю, как это работает. Достаточно посмотреть на участь их приятелей.

Может, мне и стоило среагировать мягче, ведь Вив еще не знает меня, но всему есть предел! Она сказала про возвращение к Максу, только чтобы позлить меня, потому я так вспыхнул!

Я уже все сказал, но ей мало! А будет ли когда-нибудь достаточно? То, что другие мужики не держали слово — не моя проблема. Если я чего-то не хотел, то не давал обещаний. А раз дал — разобьюсь, но сделаю! Точка! И никаких напоминаний больше!

Она моя, и это должно быть записано у нее на подкорке! А все мои поступки будут продиктованы только желанием сделать ее счастливой, а не откровенной провокацией!

Весь этот рой гудит во мне все время, пока Вив собирает вещи, и мы выходим из номера. Пока идем по коридору, а те же горничные ехидно улыбаются при виде нас. А когда мы спускаемся на лифте в вестибюль и идем к стойке ресепшена, чтобы расплатиться, я действую на автомате, потому что в голове звучит последний вопрос Вив: Что мы будем делать, если отец не поддержит нас?

Я уже много часов знаю, что так и будет, но надеюсь на откровенный разговор и его согласие, если он узнает меня лучше. Увидит, как я отношусь к Вив, и она ко мне. Только шестое чувство говорит мне другое, да, и логика практически орет, что здесь что-то не так.

Джон доверил мне свою дочь и положился на мнение старого бандита? Это же полный бред, если вдуматься… Узнать бы, что именно записано на флешке, и какие связи у Хосе и Ноксов на самом деле. Может, что-то прояснится.

Пока же меня не отпускает ощущение, что я вот-вот попаду в капкан, и подготовил его именно папаша Нокс.

Прежде чем отдать “посылку” Хосе, я должен разобраться, что происходит. А до того момента лучше держаться подальше от его любимых злачных мест и постараться расслабится, насколько это возможно.

После оплаты счетов мы выходим к машине, и я открываю перед Вивьен дверь. Она молча садится на переднее кресло и утыкается в блокнот, будто дуется, а я подхожу к Лексу, чтобы узнать, все ли готово.

Наконец эти гориллы выглядят не как банда шпионов, а как обычные туристы: тонкие хлопковые рубашки, длинные брюки, легкие ботинки, а на глазах — черные очки.

Хотя бы так они не будут отсвечивать среди островной бедноты.

— Катера ждут, — строго говорит Лекс при виде меня.

— Хорошо, — отвечаю и смотрю на заднее сидение, где сидит Мэт и третий бугай, чьего имени я до сих пор не знаю. — А это кто?

— Люк, — отвечает главный и садится за руль.

Я внимательно смотрю на него, но взгляд все время сползает на недовольную рожу Мэта, которого я и подозреваю в утренней прогулке.

Он снимает очки и как всегда нарывается:

— Что? Забыл дорогу до порта? Могу дать карту.

— Любуюсь на твою завистливую рожу, — отвечаю я. — А у вас тяжелая работа. Приходится стоять на пороге и слушать чужое веселье.

Мои слова выводят Мэта, и он пытается выйти, чтобы продолжить, но его останавливает Лекс, а со стороны дороги доносится громкий рев тачки Луиса и спасает парня от разбитой башки.

Партнер быстро паркуется у обочины и бежит ко мне, вскрикивая: “Эв!” так радостно, будто встречает не меня, а подружку.

— Хорошо, что тебя застал! — говорит он, встав спиной к тачке охраны, и глазами показывает, что хочет поговорить наедине. — Я отдам документы на твою долю.

— Идем, — соглашаюсь я и устремляюсь к его седану. — Что случилось?

Луис делает вид, что ищет что-то в бардачке, и попутно говорит со мной.

— Прости, не было другого повода приехать. Я продал свою долю и узнал насчет твоей… Короче, Питерман отказался от твоего предложения. Он не хочет покупать и сказал, что никто не купит.

— Почему?

— Догадайся, — говорит он, искоса наблюдая за нашим конвоем. — Чтобы не спонсировать того, кто развлекается с его будущей невестой.

Какого хрена? Чертов Питерман? Воротничок? Я даже представлять не хочу, что я сделаю с ним, если он появится рядом с Вив!

— Откуда ты знаешь? — выдавливаю я, потому что от этой новости пересыхает в горле.

— Я понял это, когда услышал в трубке голос Джона перед сделкой. Дэн согласился на семейную встречу и не мог заткнуться, пока не перечислил все достоинства Вив. Похоже, у тебя серьезный конкурент.

— Мразь, а не конкурент, — говорю я и припоминаю его поведение на яхте. — Поэтому он был таким милым с Вив вчера.

— Послушай, Эв, — продолжает друг, заметив, что Лекс подозрительно смотрит сюда. — Джон явно хочет показать тебе, чтобы ты не делал глупостей. Может, поедешь со мной в Сиэтл, и мы забудем все, как тогда? Бросай сумку, отдавай девчонку и валим. Она все равно не будет с тобой.

— Ты это говоришь по приказу Джона? — спрашиваю я и оглядываюсь.

Лекс явно суетится, и остальные тоже внимательно смотрят за нами, а Луис достает папку с заднего сидения и протягивает мне.

— Я говорю как друг. В этот раз за тебя никто не вступится, Эв. Так, что я повторю то, что сказал тогда: убирайся отсюда, пока ноги целы, а на таможне не расставлены красные флажки. Ни одна женщина того не стоит.

— Уже поздно, — забираю папку. — Я сказал, что хочу быть с Вив, и она согласилась. Я отрезал все пути назад.

— Да ты больной на всю башку, — протягивает друг и хватается за голову, нервно нарезая круги. — Не живется тебе спокойно. Ты знаешь, что охрана следит за каждым твоим шагом? А часы тикают.

— Мне интересно, почему Нокс дал мне три дня? Не верится, что дело только в сварливой жене.

Луис всем видом показывает, что знает ответ, но думает, стоит ли говорить, а спустя секунд десять непрерывных хождений раскалывается:

— Поговаривают, что через два дня Нокс встретится с арбитром Нильсоном Кохом.

— Это еще кто?

— Это мужик, который