До последней строки - Юлия Обрывина

Наши отношения не твое дело! Не твое собачье дело!

— Может, вы знаете Вив, но точно не знаете меня. И сейчас дело уже не в ней, а в том, что никто не будет указывать мне, что делать. Я не принуждал вашу дочь, и она явно не будет рада вашему вмешательству.

— Тогда напомню: если с флешкой что-то случится, Вивьен придется выйти за Уолдера. Поверь, лучшее, что теперь ты можешь сделать для нее, если ты правда любишь — это выполнить уговор и оставить ее или не удерживать, когда она захочет уйти.

Я делаю глубокий вздох, чтобы не сорваться, и спрашиваю:

— Почему бы вам просто не рассказать все Вивьен?

— И стать врагом для своей дочери? Ведь именно я позволил случиться этому. Нет, Эван, достаточно вернуть тебя в привычную среду, где ты покажешь свою суть.

— Деньги тоже заберете?

— Какой прок от денег, если ты не сможешь появиться на материке? Трать их там. Хоть город купи, ты навсегда останешься тем, кто ты есть.

— Значит, вы все просчитали…

— Поэтому я на вершине пищевой цепочки, а такие, как ты — в грязи. Удачи, Энцо Идальго. Я подожду. Надеюсь, ты не слишком сильно разочаруешь Вивьен.

Глава 21

Я очень беспокоюсь за Эвана!

Вот уже десять минут он стоит рядом с полицейским и говорит по телефону, постоянно оглядываясь, а я откладываю блокнот и не свожу с него глаз, стараясь изгнать дурные мысли.

О каких проблемах кричал Бак? Неужели он хочет обвинить Эвана в избиении?

Лучше бы мы отправились на остров, а не пошли на ту яхту! Да, возможно, Эван не сказал бы мне тех слов, которые я так хотела услышать, но был бы в безопасности!

Это все моя вина! Я же знала, что стану для тех людей триггером! Но думала, что выдержу ради него, а в итоге — сдалась и попрощалась с ним. Если бы у меня только хватило сил остаться на полчаса дольше! Если бы не тот случайный поцелуй…

От волнения я тереблю пальцы и по лицу Эвана пытаюсь понять, насколько все серьезно. Но наконец я немного приближаюсь к разгадке, когда он быстро подходит к машине и садится за руль, сжав его, словно шею врага.

Напряжение тут же повисает в воздухе, и, впитав его, я вжимаюсь в кресло, боясь сказать даже слово.

Как только перед капотом открывается шлагбаум, внедорожник с визгом срывается с места, набирая скорость до тех пор, пока не достигает конца парковки. Все это время Эван находится глубоко внутри себя и часто дышит, но, судя по всему, хорошо контролирует ситуацию и останавливается ровно между двух машин.

— Эван, что случилось? — спрашиваю я, не выдержав давящего молчания любимого.

Да, именно так я хочу называть его в этот миг и в каждый из дней до самой смерти!

— Не сейчас, Вив, — отвечает он и откидывает голову на сиденье, закрыв глаза.

Машина охраны паркуется следом, и из нее сразу же выходит Лекс, чтобы узнать о разговоре с полицией, но Эван молча идет мимо и открывает дверь с моей стороны.

— Причал 134, — говорит главный телохранитель, берет небольшой чемодан со своими вещами и зовет остальных.

— Это близко, — отвечает Эван, схватив наши сумки, и подает мне руку.

Снова молчание и неопределенность. Я продолжаю чутко следить за состоянием любимого, чтобы выбрать подходящий момент для разговора, но он все не наступает. А вскоре я окончательно теряю надежду услышать вразумительный ответ, потому что мы быстро приходим к пришвартованным катерам, а мужчина, стоящий рядом, почти бросается в объятия к Эвану.

На вид ему лет сорок, но он пытается выглядеть моложе, поэтому носит яркую футболку и шорты, а седеющие волосы закрывает модной бейсболкой.

— Дружище! — кричит он, похлопывая Эвана по спине. — Я и не надеялся увидеть тебя здесь.

— Бил, — отвечает он, но без единого налета улыбки. — Как всегда вовремя.

— Для тебя только лучшее, — говорит тот, протянув папку с документами.

Я не вмешиваюсь, потому что ожидаю того же поведения, что Эван демонстрировал во время встречи с Баком и его подругами, но на этот раз он поступает иначе и плавит мое сердце одной фразой.

— Это моя любимая женщина — Вивьен. А там — наши сопровождающие.

— Очень рад знакомству, — отвечает Бил, улыбаясь мне, и залезает в катер. — Давайте я покажу вам судно.

Эван помогает мне подняться, а я пребываю в личном раю от услышанного, поэтому не замечаю, что он снова не делает попыток успокоить меня хотя бы парой слов.

— Здесь есть все необходимое, — говорит Бил. — Одноразовые полотенца, вода в бутылках, набор для завтрака, аптечка. Тут спасательное снаряжение, огнетушитель и все в этом роде.

Эвана не впечатляет удобство катера, будто в прошлом он управлял чем-то гораздо более дорогим и внушительным, чем это судно.

Кабина с затемненными стеклами надежно скрывает нас от палящего солнца и любопытных глаз. Внутри нее находятся два удобных кожаных кресла, а сзади такие же, только в виде дивана, чтобы любоваться прекрасным видом.

Я не хочу мешать разговору приятелей, поэтому сажусь рядом с водительским местом и все еще жду, когда мы останемся вдвоем.

— Я оповестил погранзаставу, документы на судна здесь, разрешение на выход в залив получено. О прибытии в порт Магалиса сообщил. Сегодня хорошая погода, ветер стихнет, как доберетесь до отмели, — тараторит Бил, а затем выходит на понтон.

— Спасибо. Счет тот же, — напоминает Эван.

— Я только не понял, когда вы вернетесь? — резко спрашивает мужчина.

Этот, казалось бы, простой вопрос вызывает длительную паузу, во время которой никто из нас не решается ответить.

И только после повторного обращения, мой спутник цедит короткое:

— Пара дней, может, больше.

— Тогда сообщи, когда пригонишь, а то у меня еще куча заказов на них.

— Я позвоню, как приеду, — нехотя говорит Эван и добавляет: — Возможно, катера вернет кто-то из тех горилл.

Как это? Он хочет, чтобы я уехала? Что же произошло?

— Я слышал про Эймса. Ему повезло, что именно ты набил ему рожу. Ладно, Эв. Хорошего отдыха!

Как только Бил уходит, любимый начинает осматривать кабину, будто ищет, за что зацепить взгляд, а Лекс садится за руль своего катера и кричит, что пора отплывать. Только после этого Эван занимается водительское место и просит меня пристегнуться, но, едва включив мотор, глушит его и поворачивается ко мне.

— Эймс собирается