Без права на чувства - Ольга Сахалинская

Подъезжаю к её лабораторному корпусу, паркуюсь с включённой аварийкой. Мне самому нужно в другой корпус. Она собирает рюкзак, проверяя содержимое.

— Ну вот и приехали, — констатирую я, приглушая мотор.

— Ладно, побежала, — говорит она, но не двигается с места, теребя ремень рюкзака.

Смотрю на неё, и внутри что-то замирает. Прощания всегда даются нелегко, даже если разлука всего на несколько часов.

— До вечера, — говорю я, беря её руку и переплетая наши пальцы.

— Пока, — она смеётся и наклоняется для прощального поцелуя. Чувственные губы, сладкие от ванили. Это нежный, мимолётный поцелуй, больше похожий на обещание. Она отстраняется, хватается за ручку двери, но вдруг оборачивается. Её взгляд становится серьёзным, изучающим. — Всё хорошо?

Зависаю, глядя на Арину.

— Всё отлично, — дежурно отвечаю.

Она подается вперед для быстрого поцелуя, но я нежно удерживаю её за подбородок, наслаждаясь моментом.

— Мир… Я действительно опаздываю, — запыхавшись, отстраняется она, облизывая губы и часто дыша.

— Беги, — отпускаю её с победоносной ухмылкой.

Девушка выходит из машины, захватив с собой пакет с круассанами, и направляется к дверям корпуса. Смотрю ей вслед, пока она не скрывается из виду.

На первой паре никак не могу сосредоточиться на лекции. В голове роятся мысли о споре и о дне рождения Артёма. Достаю телефон и пишу Арине:

"Что делаешь? Скучаю ужасно. Может, сбежим с пар и займёмся чем-нибудь интересным?"

Мгновенно получаю ответ: "Градов! Учись давай! У меня вообще-то лекция! Не отвлекай!"

Улыбаюсь и отправляю ещё одно сообщение:

"Ладно, ладно. Но ты должна мне компенсацию за мои страдания. Когда у тебя всё закончится? Больше не могу ждать! Хочу тебя всю, прямо сейчас."

Ответ приходит мгновенно:

«Неисправимый. Скоро Мир, скоро. Сама этого хочу. Так что терпи и не сойди с ума от предвкушения».

Откладываю телефон с улыбкой, чувствуя, как напрягается член в паху. Она такая милая, когда злится.

Помимо учёбы и тренировок, мы с Исаевой продолжаем работать над проектом. После обеда снова едем на заброшенный завод, который она исследует на предмет загрязнений. Осматриваю территорию, оценивая метод сноса и прикидывая слабые места конструкций. Собранные ею данные неутешительны: почва и грунтовые воды сильно загрязнены. Строить здесь что-то новое без масштабной и дорогостоящей очистки — настоящее преступление.

Она двигается по этой заброшенной территории, окруженная пробирками и приборами, полностью погруженная в свою работу. Я следую за ней, и она привлекает мое внимание гораздо больше, чем окружающая разруха. Вдруг осознаю, что ее идеализм и упрямство — это не недостатки, а качества, которые меня в ней покоряют.

Когда мы, наконец, выбираемся обратно к машине, я замираю как вкопанный. У дальней границы участка за покосившимся временны́м забором, я вижу их. Свежая строительная техника — пара экскаваторов и бульдозеров. Они стоят там, молчаливые жёлтые монстры, готовые сожрать всё на своём пути, и выглядят как предвестники беды.

Внутри что-то ёкает. Кажется, я догадываюсь, кто за этим стоит, поэтому не решаюсь подойти и прочитать паспорт объекта, заведомо зная, чью компанию там могу увидеть. Мысленно делаю пометку: в следующий раз в фирме отца попытаюсь что-то нарыть об этом объекте.

— Что это? — настораживается Арина, следуя за моим взглядом. — В прошлый раз этого здесь не было.

— Ничего хорошего, — бормочу я останавливаясь. — Это намёк. Знак того, что земля кому-то понадобилась.

— Но… мой проект? Исследования? Реабилитация территории должна занять годы! — в её голосе слышны нотки паники.

Я горько усмехаюсь, глядя на жёлтых монстров. Они настоящие, осязаемые, они пахнут соляркой и деньгами. В отличие от её планов, красивого проекта в папке.

— Малыш, — я поворачиваюсь к ней, и моё лицо, наверное, становится жёстким. — Ты действительно думаешь, что такие люди, как… — осекаюсь и продолжаю: — …будут ждать, пока ты вынесешь свой вердикт? Пока найдёшь деньги на очистку? Они уже поделили этот пирог. Просто оформляют бумаги. А потом пригонят сюда технику, сравняют всё с землёй, возможно, слегка завезут свежего грунта для видимости и будут строить здесь очередной безликий муравейник для тех, кто мечтает о собственном угле. Так это работает.

Она смотрит на меня с таким потрясением и разочарованием, словно я только что предал её. Мне хочется тут же взять свои слова обратно, но это правда. Её наивный, правильный мир столкнулся с моим, циничным и грязным. И я его часть, хоть и ненавижу это.

Мы молча доходим до машины. Я чувствую, как она сжалась, как её плечи поникли. Чёрт. Нужно это исправить. Сажусь за руль, завожу мотор.

— Слушай, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо, пока мы выезжаем на трассу, — в субботу, кстати, мы приглашены на день рождения к Артёму.

Она вздрагивает и отрывается от телефона.

— Вы что, помирились?

— Да.

— Как у вас всё просто, парни, — ворчит она. — Подрались, помирились. Будто ничего и не было.

— Обычные мужские отношения, — пожимаю я плечами, хотя прекрасно понимаю её скепсис. Предстоит не самое приятное мероприятие. Осадок, как говорится, остался.

Веду машину молча, коря себя за то, что испортил ей настроение. Вдруг мне приходит в голову идея.

— Знаешь, что? — поворачиваюсь к ней с заманчивой улыбкой. — А давай завтра рванём ко мне? Отец уехал, дом в нашем распоряжении. Можем устроить вечер релакса: бассейн, сауна… Отпросись у своих, скажи, что готовишь важный проект с одногруппницей, — призывно двигаю бровями, улыбаясь, — а в субботу уже вместе поедем на вечеринку. Что скажешь?

Она смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах снова появляется свет. Не сразу, но он пробивается сквозь облака разочарования, словно луч солнца после дождя.

— Правда? — переспрашивает она, и в её голосе снова слышна желанная нотка кокетства.

Вижу, как её лицо немного светлеет.

— А это удобно? — говорит она с сомнением. — Как-то неловко…

— Глупости, — отмахиваюсь я. — Будет весело.

— Ну… не знаю, — тянет она, явно колеблясь.

— Да брось, — настаиваю я.

Она молчит несколько секунд, потом сдаётся.

— Ладно, уговорил, — улыбается она. — Но только если ты обещаешь не заставлять меня париться до потери сознания. Я не очень переношу высокую температуру и влажность.

— Обещаю, — смеюсь я. — Буду вести себя прилично.

Глава 31. Мирон

Прилично? «Ха три раза». И взгляд Арины с выгнутой в иронии бровью говорит, ей тоже смешно, и она не верит.

Внезапно что-то внутри меня взрывается. К черту все рамки! С рыком срываю машину на обочину проселочной дороги. Колеса взвизгивают, гравий летит из-под них. Двигатель глохнет, и в наступившей тишине я поворачиваюсь к своей попутчице. В ее глазах — смесь удивления и предвкушения.