Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова

— Пришли кого-нибудь, пусть соберут мои наряды, а ты мне помоги переодеться в дорожное платье.

Перешагнув через алый пеньюар, валяющийся на белоснежном ковре, служанка подошла к Сивилии и начала расшнуровывать тесный корсет. Дышать миссис Онтез стало легче, но легче от этого не стало.

— Госпожа, позвольте спросить… — робко начала женщина, боясь прервать гнетущую тишину.

— Говори! — бросила в ответ Онтез, не поворачиваясь, и посмотрела в окно, где серые тучи начали сгущаться над горизонтом.

— Вы когда соизволите меня забрать к себе?

— Я сообщу, — отрезала Сивилия, не желая давать пустых обещаний. — Ты пока нужна мне здесь.

— Госпожа…

— Что?! — выкрикнула Онтез, срывая с себя платье.

— Будьте осторожны.

Одарив служанку недоумённым взглядом, произнесла:

— Само собой! Я всегда осторожна…

Потупив взор, Марта отошла к креслу, на котором лежало дорожное платье.

— Я буду молиться за вас… — едва слышно вымолвила женщина и чуть тише добавила: — и за ваше благоразумие…

Глава 47

Глава 47

Оливия Боварни

С того момента, как я покинула покои герцога и вернулась в свою комнату, прошло несколько часов. Но я всё никак так не решалась выйти.

Не было никакого желания сталкиваться с обезумевшей от злости миссис Онтез. По доносившемся из коридора обрывкам фраз, переговаривающихся между собой служанок, я поняла, что отвергнутая любовница пришла в бешенство из-за того, что герцог решил незамедлительно выставить её вон из замка. Вот тут я его мысленно поддержала. Не представляю, как бы мы с ней уживались до его возвращения? Я её не боялась… И вполне могла дать ей достойный отпор при встрече… Но так не хотелось вступать в эти нечистоты…

Дверь скрипнула, и в комнату влетела служанка.

— Госпожа! Вам что-нибудь требуется? — радостно поинтересовалась она.

— Ты с чего такая счастливая? — я удивлённо изогнула бровь, уставившись на улыбающуюся девушку.

Девушка, хмыкнув, быстро обернулась и, удостоверившись, что никого нет за спиной, шагнула ко мне.

— Ну как же…? — вымолвила она, понизив голос до шёпота, — Злючка наша уезжает…

— Ты про Онтез? — пряча улыбку, поинтересовалась я.

— Ага! Про неё, змеюку старую, — закивала служанка, и её глаза задорно блеснули. — Ох сколько она нам крови попила… Госпожа, а вас все любят. Вы же никого не велели выпороть. А Злючка в первый день как появилась, приказала отхлестать плетьми до полусмерти прачку и кучера.

— Ох… — я округлила глаза, рухнув на кровать.

— Да вы бы знали за что! — протянула прислужница отмахнувшись. И переведя дыхание, затараторила: — За то, что её подбросило в карете два раза, когда ехала сюда и за то, что бельё не пахло мёдом. А как оно будет пахнуть мёдом? Прачке засунуть его в улей, что ли? А вы красивее её, и моложе… и нетребовательная… И…

Я выставила перед собой ладонь, желая прекратить её словесный поток.

— Не сравнивай меня с прежней обитательницей замка, — вымолвила я нахмурившись. И рвано выдохнув, едва слышно добавила: — да и сколько их ещё будет после…

Задумавшись, перевела взгляд в окно. Тёмные тучи, словно тревога, поселившаяся в моей душе, сгустились над горизонтом, готовясь пролиться на землю безжалостным дождём. Нарастающее волнение сдавило грудь.

— Госпожа, так вам что-нибудь нужно? — робко поинтересовалась служанка, заметив моё сменившееся настроение.

— Принеси мне воды и запечённых овощей, — произнесла я, не отводя взгляда от окна.

— Будет исполнено, — в ответ пробормотала девушка и быстро выскользнула из комнаты.

И, когда дверь за ней закрылась, я поднялась с кровати и подошла к окну. Холодный воздух, проникающий сквозь щели, заставил поёжиться.

Герцогу и его людям предстояло выдвинуться в путь под проливным дождём. Беспокойство, охватившее меня, заставило задуматься… Не уж то мне жаль Боварни?

Качнув головой, отогнала смутившие мою душу мысли и подумала о короле, пожелавшему поиграть человеческими судьбами.

Почему тому, кому бог вверил жизни тысячи людей, изъявляет желание покалечить их?

Тяжело вздохнув, прислонилась лбом к холодному стеклу. Редкие капли дождя уже начали стекать по нему, размывая очертания гор и деревьев.

Герцог и его небольшое войско не заслуживают такой участи. И возможно… Да скорее так и будет, многие из них не вернуться домой…

Отстранившись от окна, я осознала, что могу овдоветь. И мне не потребуется просить развод у короля… Могильный холод пробрался в сердце, сковав от посетивших меня страшных мыслей.

Я прижала ладонь к груди, где кольнуло разочарование… в самой себе. Неужели я рада возможной гибели герцога Боварни?

Мне стало стыдно, и я решила, что сначала дождусь его, а потом начну действовать. Так будет честнее. Искать аудиенции с епископом или с королём, пока герцог рискует своей жизнью будет непорядочно. На такое коварство я неспособна.

Мне самой пришлось столкнуться с предательством, и не единожды, поэтому я знаю, каково это, когда нож воткнут в спину.

Захотелось увидеться с ним и попрощаться. По-человечески. Он, может и не заслуживает этого, но если он не вернётся...? Я ему благодарна хотя бы за то, что не воспользовался своим правом… и не овладел мною… насильно…

Подобрав подол платья, подошла к двери.

Прислушалась. Тишина.

Толкнув дверь, переступила порог и поспешила к лестнице.

Спускаясь, увидела служанок, перебегавших холл. Они не обратили на меня никакого внимания. Девушки были напряжены и чем-то расстроены.

Не задерживаясь, я вышла на крыльцо.

Стражники стояли каждый около своего коня, ожидая команды. Кучер ходил вокруг кареты, внимательно осматривая колёса. Прислуга выстроилась вдоль тропинки и выжидающе смотрели на крыльцо.

Слегка поведя плечами, я оглядела двор. Из-за угла вышел герцог. Увидев меня, он замер. Его лицо сделалось хмурым. Метнув гневный взгляд на подбежавшего стражника, буркнул ему что-то и зашагал ко мне.

Остановившись в двух шагах, пристально взглянул на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, и после непродолжительной паузы, спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Х-хорошо, — мой голос дрогнул. Поджав губы, я едва заметно кивнула.

— Зачем вышла? — хрипло спросил он.

В его голосе послышалось что-то похожее на… надежду?

Под его пристальным взглядом я ощутила, как на щеках вспыхнул румянец.

— Попрощаться, — выдохнула я, так и не решившись поднять глаза.

— Я тронут, — с теплотой произнёс он и,