Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Марина Андреевна внимательно рассматривает каждый снимок. Увеличивает, приближает, вчитывается в цифры.

— Пришлите мне потом все фотографии. Проверим, когда была покупка и откуда пришли деньги. Если сделка совершена в браке, вы имеете право на компенсацию половины стоимости. Даже если квартира оформлена на неё.

Она возвращает мне телефон и снова смотрит на документы.

— Вы участвовали в управлении рестораном с самого начала?

— Да. Это было моей идеей. Мои родители вкладывали деньги. У меня есть расписки, квитанции, — я открываю папку, показываю ей старые бумаги, которые все же чудом сохранились в домашнем архиве. — Папа продал машину, чтобы у нас был стартовый капитал. Матвей занимался всеми документами.

— Всё это будет весомым аргументом, — говорит адвокат, забирая бумаги. — Суд учитывает не только юридическую форму собственности, но и фактический вклад супругов в развитие бизнеса.

— А если он попытается уволить меня до развода?

— Тогда это будет нарушением ваших прав. Вы имеете право на сохранение рабочего места до вынесения решения суда. К тому же, если он уволит вас в период бракоразводного процесса, это будет расценено как давление и попытка скрыть доходы, — она делает ещё одну пометку. — Но я не советую вам продолжать конфликтовать с ним, чтобы у нас было время все выяснить, а не заниматься вашими разборками внутри семьи.

Я киваю, вникая в каждое её слово.

— Ещё один вопрос, Вера Александровна, — Марина Андреевна откладывает планшет и смотрит мне прямо в глаза. — Вы уверены, что хотите подать на развод? Я не пытаюсь вас отговорить, но в моей практике были случаи, когда женщины передумывали в процессе. Это нормально. Решение должно быть взвешенным.

Я смотрю прямо на неё. Она знает, о чем говорит.

— Так, что вы думаете? Мы начинаем бракоразводный процесс или мне стоит дать вам время на обдумывание?

Глава 27

Вера

— Я уверена в своем решении, — отвечаю без колебаний. — Я не могу больше жить с человеком, который девять лет врал мне в лицо. Который угрожает моим детям, который считает, что всё можно купить. Я не хочу, чтобы моя дочь выросла с мыслью, что так и должно быть. Чтобы мой сын думал, что можно предавать и откупаться деньгами.

Марина Андреевна кивает. В её глазах появляется что-то похожее на уважение.

— Тогда я подготовлю иск. Потребуется время, чтобы собрать все доказательства, запросить выписки из банков, проверить документы на квартиру. Но процесс мы запустим уже на этой неделе.

— Сколько это будет стоить? — спрашиваю я, внутренне холодея. Денег у меня достаточно, но после того, что говорил Матвей, я боюсь даже думать о своих финансах.

— Стоимость моих услуг вы знаете. Если вам нужна отсрочка или рассрочка, мы можем это обсудить.

— Нет, всё в порядке, — говорю я, хотя внутри всё сжимается. — Я оплачу сегодня.

Мы обсуждаем детали ещё минут двадцать. Она задаёт уточняющие вопросы, я отвечаю, стараясь ничего не упустить. К концу разговора у меня начинает болеть голова от напряжения, но вместе с тем появляется странное чувство опоры. Как будто я наконец-то перестала бороться в одиночку.

— Держите меня в курсе, если муж предпримет что-то новое, — говорит Марина Андреевна, провожая меня до двери. — И постарайтесь избегать прямых конфликтов. Сейчас ваша задача — сохранить доказательства и не дать ему возможности перепрятать активы.

— Хорошо. Я постараюсь.

Выхожу из офиса. Серое небо нависает над городом, но внутри меня словно зажглась маленькая холодная звезда.

Теперь я точно не отступлю. Я буду бороться. Мои дети не должны вырасти с мыслью, что ложь — это нормально, а деньгами можно купить всё.

Дорога до дома занимает полчаса. Всё это время я прокручиваю в голове разговор с адвокатом, пытаюсь запомнить каждую деталь, каждую рекомендацию. Избегать конфликтов, фиксировать угрозы, продолжать работать. Делать вид, что ничего не изменилось.

Но когда я паркуюсь во дворе и поднимаюсь в квартиру, первое, что я вижу в прихожей — его обувь. Аккуратно поставленные ботинки, в которых он ушел вчера. Значит, вернулся.

Внутри всё сжимается. Я снимаю куртку, вешаю на крючок. Иду на кухню.

Матвей сидит за столом.

В футболке, с влажными после душа волосами. Перед ним кастрюля с борщом, который я сварила позавчера. Он ест прямо из неё, большими ложками, хлеб макает в бульон. Домашний, почти уютный жест, который ещё неделю назад вызвал бы у меня улыбку.

А теперь я смотрю на