Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

— Да нет, нормально всё. Пить просто захотелось.

— А… У вас с Катей всё нормально?

— Угу.

— Ну и хорошо.

Мама устало потёрла глаза, плюхнула сумку на пол, глянула на неё, вздохнула и поставила на полочку, где ей и было самое место. Ужасно подмывало пойти и прямо в одежде завалиться на кровать и не открывать глаза до самого утра, но внутренний зануда потребовал, чтобы она сперва хорошенько вымыла руки, хотя бы наскоро приняла душ и только потом позволила себе отправиться на боковую.

У папы же, вернувшегося в половину пятого утра, внутренний зануда отсутствовал изначально, поэтому он бросил портфель на пол, помыть руки даже в голову не пришло, не говоря уже о душе. Спасибо хоть, что до трусов разделся перед тем, как лечь рядышком с ни о чём не подозревающей супругой.

Зато потом, когда у мамы прозвенел будильник, проснулась вся семья.

— Да ты вообще офонарел! — вопила мама. — Да ты ж грязный как свинья!

— Оль, ну ты чего? — папин голос чуть удалялся от маминого. Оставалось только догадываться, что же там у них происходило. — Не свинья, а декоративный поросёночек, Оль. Домашний!

— Значит, сегодня на ужин у нас декоративная свинья! Домашняя!

— Ну, Оль!

— Живо снял бельё и в стирку! Ты не свинья домашняя, ты хряк подзаборный!

— Ну, почему сразу подзаборный?

— Ага! Значит, ты признаёшь, что ты хряк!

— Ну, Оль!

Сёстры Перовы, далеко не в первый раз слышавшие родительскую перепалку — если так можно обозвать моральное уничтожение папы, — предпочли отсидеться у себя в комнатах. Тем более что мама остывала довольно быстро. При условии, конечно, если папа никак больше не косячил. А он, как показала практика, очень даже мог.

К счастью, на сей раз все его прегрешения ограничивались тем, что он грязным завалился спать в чистую кроватку. Когда относительная тишина продлилась больше двадцати минут, Кристина решилась выйти из комнаты, Катя настолько рисковой не была.

На кухне царила идиллия. Мама сидела со столом и пила свежий кофе, закусывая его бутербродом с сыром. Папа же в уголочке тихонечко ковырял вилкой яичницу-глазунью, «глазки» у которой полностью запеклись, но и не подумал как-нибудь выказать своё недовольство. Спасибо, что вообще кормят. Нет, не так — спасибо, что вообще на кухню пустили.

— О, дочь, доброе утро! — улыбалась мама. Душу она отвела, а потому шторма можно было больше не опасаться.

— Доброе, — улыбнулась ей в ответ Кристина. — Пап?

— А? Что? — Он поднял унылый взгляд от яичницы — желток обязательно должен быть жидким и никак иначе! — и тут же просиял. — О, Кристинка! Уже встала! А зачем так рано?

«Действительно!», — хмыкнула про себя она. — «С чего бы это мне просыпаться в такую рань?»

— Да так, пап. Выспалась.

— А Катька дрыхнет ещё, — хмыкнул он. Неправильная яичница совсем не лезла, но обижать супругу он ни за что бы не стал. Чревато. — Повезло, что в школу пока не надо.

— Точно! — вспомнила мама. — Ей же к врачу сегодня! А во сколько? Не проспит?

— Не проспит, — заверила её Кристина, отворачиваясь, чтобы скрыть зевок. — Вторая смена, врач с двух принимает.

— А, ну, тогда ладно. Дочь, кофе будешь?

— Угу.

— Я тоже!.. — подал голос папа. И милая супруга на него так посмотрела, что он сглотнул и сказал: — Сейчас сварю!

— Тогда и мне тоже. — Мама залпом допила то, что оставалось в кружке, и передала её мужу. — И корицы щепотку добавь.

— Да, Олечка!

Вскоре родители ушли на работу, не забыв как следует возмутиться тем, что, после того, как они вчера ишачили, им полагается неделя отдыха. Разумеется, отдых предоставлять им никто не собирался, но небольшую прибавку к жалованию — вполне. Но это вовсе не означало, что возмущаться нельзя!

Закрыв за родителями дверь, Кристина выдохнула — фух, тишина. И сразу же подумала, а как там Кирилл. Хорошо ли спал, всё ли у него в порядке? И как же хотелось его поскорее увидеть!

А утро Кирилла тоже началось с криков, причём скандал разгорался нешуточный.

— Это мой мишка! Отдай! — Анечка не хныкала, она… угрожала!

— Не отдам! — На Никиту, правда, её тон нисколько не действовал. — Ты его под подушкой держишь!

— Он монстров пугает!

— Там дышать нечем!

— Зато там тепло!

Кирилл и сам сейчас с удовольствием забрался бы под подушку, но двое маленьких детей вот-вот могли что-нибудь учудить. Вряд ли дело дошло бы до серьёзного «мордобоя», но Анечка с Никитой, с виду такие безобидные, вполне могли «разнести» полквартиры. Проведя рукой по лицу, чтобы хоть таким образом помочь себе открыть глаза, Кирилл перевернулся на спину и наконец разлепил их. В голове пронеслись картинки-мысли: чудесное солнечное утро, привычная детская перебранка за стеной, вчерашняя переписка с Кристиной и много-много работы, из-за которой он и улёгся ближе к вот этому самому чудесному солнечному утру.

В последнее время Кирилл задумывался о том, что взял на себя больше, чем может потянуть. Да, о жилье ему пока думать не приходилось — как опекун Анечки и Никиты он мог здесь жить до их совершеннолетия, но это их квартира, её покупали Таня с Максимом, поэтому претендовать на неё он не мог и не собирался. Конечно, была ещё родительская, но там жил папа, и, может — Кирилл был бы этому очень рад — он ещё сумеет найти своё счастье.

Поэтому потихонечку он откладывал. Хотелось бы больше, но воспитание и пропитание двоих разнополых детей влетало в копеечку. Да, у Тани и Максима остались кое-какие сбережения, но Кирилл ни за что не смог бы себя заставить запустить туда руку, пусть и ради их же детей. Вот и приходилось порой не спать ночами. Но все неудобства и сложности меркли, когда…

— Папа Кирилл! — Анечка, сияя счастливой улыбкой, как если бы только что не дубасила несчастным плюшевым медведем брата, подбежала к нему. — На ручки!

Усмехнувшись, Кирилл поднял её и поцеловал в лобик.

— Хорошо спала?

— Ага, — кивнула она. И вдруг посерьёзнела. — Потому что меня Миша защищал! Миша хороший!

— Угу, — буркнул подошедший Никита. — Пока дышать может.

— Папа Кирилл! Он меня обижает!

— А она Мишу обижает! — наябедничал брат. — Я ей своего медведя дал, а она!..

— Ладно-ладно, ребятня, не ссорьтесь! — Кирилл поставил Анечку на пол и первым двинулся к кухне. — Пойдёмте лучше завтракать, а что делать с вашим Мишей, мы подумаем позже. На голодный желудок мне думается плохо. А вам?

— Да! — подхватили дети и, совсем позабыв и о ссоре, и