Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

и стакан выскользнул. Почти не начатый капучино растёкся по тротуару, крышка отлетела в сторону, а стакан укатился. Звонила мама, чтобы рассказать о том, что случилось с Катей в поликлинике.

И вот сейчас Кристине очень не хватало любимого капучино, но вовсе не из-за вкуса и наличия кофеина — хотя, надо признать, и из-за этого тоже, — а из-за успокоения, которое оно ей приносило. Наконец ручка двери дёрнулась, и вышли родители, ещё бледнее, чем заходили. В коридоре закудахтали и зашипели, но Перовы ни на кого не обращали внимания. Они отошли в сторонку, чтобы поговорить без любопытных свидетелей.

— Ну, что сказали? — не выдержала Кристина.

— Ничего хорошего, — буркнул папа. Сейчас он был похож на загнанного зверя.

— Но не безнадёжно! — рыкнула на него мама. — Не пугай ребёнка! Короче… Юр, как там её зовут?

— Кого?

— Заведующую!

— Э… Заведующую? Оль, да не помню я!

Мама закатила глаза и продолжила:

— Короче, заведующая сказала, что…

Что проблемы у Кати очень и очень серьёзные. Родители выслушали — и вполне заслуженно — выговор за то, что так халатно отнеслись к душевному и физическому состоянию дочери, списав все изменения на причуды возраста. Но долго отчитывать непутёвых родителей не стали — сквозь тонкие стены поликлиники отчётливо слышалось народное негодование. Пригрозили, что, если так и дальше пойдёт, то Кате прямая дорога в психушку на принудительное лечение. Но есть и другой вариант, правда, весьма дорогостоящий.

Совсем недавно открылся санаторий специального назначения как раз для таких детей, у которых наблюдаются проблемы в отношениях с едой. Исключительно на платной основе, но зато с прекрасными условиями проживания и с грамотными специалистами узкой направленности. Сам санаторий находится в сосновом бору, рядом озеро и… никаких телефонов и интернета.

— А школа? — Кристина из описания ничего не услышала об учёбе.

— Школа? — сдвинула брови мама, а затем тряхнула головой. — А начхать! Лишь бы выздоровела.

Папа согласно закивал, и Кристина устыдилась, что вообще заговорила об учёбе. Тут человек себя едва голодом не заморил, так что определённо пока не до школы.

— Мам, пап, очень дорого?

— А можно я матюкаться не буду? — усмехнулась мама.

О том, ехать Кате в санаторий или не ехать, вопрос вообще не стоял.

В стационаре её продержали до самого вечера, а затем её, отказывавшуюся говорить, папа отвёз домой, где мама и Кристина окружили Катю ненавязчивой заботой. Никаких расспросов, упрёков или наставлений.

Катя не стала возражать, когда ей сказали, куда ей завра же утром предстояло отправиться, причём на неопределённый срок. Казалось, что она, наоборот, обрадовалась. И Кристину её реакция не только удивила, но и насторожила. Что же здесь могло произойти?

На следующий день папа и мама взяли отгул, чтобы доставить Катю в санаторий, Кристина тоже с ними поехала. Всю дорогу Катя смотрела в окно и молчала, никто её не трогал, опасаясь, что она может устроить скандал, закатить истерику и вообще отказаться оставаться. К счастью, ничего подобно не случилось, и Екатерину Юрьевну Перову, шестнадцати лет от роду, передали прямо в руки специалистам. Она даже снизошла до того, чтобы обнять папу и маму, а Кристине — о чудо! — достался поцелуй в щёку. Видимо сосновый воздух уже начал действовать положительно. Что ж, это внушало надежду.

Для родителей — и старшей сестры, разумеется — провели экскурсию по территории, чтобы они своими глазами увидели, за что платят такие бешеные деньги. Кристине здесь очень понравилось, но куда важнее для неё было то, что о Кате как следует позаботятся, раз уж они не смогли и упустили её. О том же самом думали и родители.

В город Кристина вернулась с чёткой целью: выяснить, что же заставило Катю так сильно измениться и едва себя не угробить. И у неё даже появился какой-никакой план.

Глава 35

Связи с Катей не было никакой, о чём в санатории предупредили заранее. Однако обещали каждый день присылать общие фотографии, где гости, как их здесь называли, постоянно чем-нибудь занимались.

Родители в ночь со вторника на среду почти не сомкнули глаз, да и Кристина тоже не то чтобы по-настоящему спала. Скорее уж периодически дремала. И в этих полуснах к ней то и дело приходила Катя. Она то сердечно благодарила, то ругалась похлеще дяди Васи с первого этажа. Собственно, сам-то он не ругался, а разговаривал исключительно на трёхэтажном. Справедливости ради, в реальной жизнь Кристина никогда мата от сестры не слышала, но это вовсе ничего не значило, что она его совсем не употребляла. Не была же Кристина долгое врем в курсе, что у Кати такие проблемы с едой. И до сих пор не знала, как та до такого дошла.

Просыпаться было тяжело, потому что именно к утру даже не подкрался, а грабителем обрушил кувалду на голову сон: из полудрёмы вмиг в густую черноту безмыслия. И оттуда её за шиворот вытащил спасатель-будильник. Мягким пробуждение не было — Кристина упала с дивана.

— Ой-ё… — проворчала она, потирая ушибленные места.

Голова гудела — срочно требовался кофе и желательно в приятной компании. Родительская таковой, как выяснилось, когда Кристина пришла на кухню ставить чайник, не являлась.

— О, дочь! — сказал зомби № 1, оторвав взгляд от полупустой чашки и переведя его на застывшую в дверях Кристину.

— Кристинка! — Зомби № 2 поднял кружку, приветственно ею салютуя. — А мы тут чай пьём.

— Кофе, — поправил его зомби № 1, на всякий случай заглядывая в свою чашку, а то мало ли, — ну, точно кофе.

— Да?.. — Зомби № 2 повторил за первым, только ещё и принюхался. — Точно…

— Мам, пап, вы вообще спать ложились? — нахмурившись, спросила Кристина, входя в кухню, и взяла наконец чайник.

— Спать? — выгнула бровь мама. — Спать — это для слабаков.

— Спать не получилось, — вздохнул папа. — Мы пробовали.

— Мне тоже не спалось, — набирая воду в чайник, призналась Кристина. — Вы сегодня на работу или дома?

— Дома, — в один голос ответили родители. — Отгул.

— Ну и хорошо. Мам, пап, есть будем?

— Это вопрос или предложение? — хмыкнула мама.

Папа же поднял пустую тарелку — от ночного перекуса осталась и так и не добралась до мойки, а мама была настолько не в себе, что кое-кому пока ничего не откусила — и сделал щенячьи глазки.

После сытного завтрака, состоявшего из яичницы-глазуньи, французских гренок и мёда, родители отправились на боковую — их наконец сморил сон. Кристина же почувствовала себя удивительно бодрой, несмотря на то, что сама урвала у сна от силы часа два. По студенческому опыту она знала,