Мой персональный Люцифер - Энже Граф

‒ Парковка была забита, ‒ говорит Алекс, ‒ пришлось бросить машину где-то там и идти пешком. Лера, мы можем поговорить? Наедине?

Мой рабочий день закончится только через час. Застываю в нерешительности. Я не могу уйти с работы, но и игнорировать Алекса или просить его подождать еще будет неправильно. Но…

‒ Я…

‒ Конечно-конечно! ‒ нахально отвечает вместо меня Леня. ‒ Валерия… кхм… Павловна, идите домой! Вы всю неделю перерабатывали, ничего страшного, если сегодня уйдете пораньше, да, Катюш?

‒ Конечно, ‒ моментально соглашается та, ‒ сейчас тишь да благодать, директорский надзор не нужен, проверки прошли стороной, поэтому можете идти со спокойной душой.

‒ Отлично, ‒ выдыхает Алекс, ‒ я отвезу тебя домой.

Я растерянно моргаю: как-то быстро они тут все приняли за меня решения. Но… не вставать же из-за этого на дыбы? Тем более, Алекс и в самом деле промок до нитки. Будет ужасно, если он заболеет из-за меня.

‒ Хорошо, ‒ соглашаюсь я, ‒ только заберу вещи.

‒ Я подожду у выхода, ‒ кивает Алекс.

Он улыбается этим двоим на прощание и уходит.

‒ Я же говорил! ‒ шепотом кричит Леня, тыча меня плечом в плечо. ‒ Он на тебя запал! Он еще не признался тебе?

«Признался», хочу сказать я, «а еще тут же напугал», ‒ но вместо этого я вытягиваю руку и отвешиваю по Лениному лбу совсем не директорский щелбан:

‒ Меньше знаешь, крепче спишь.

Под смешок Екатерины и обиженный бубнеж Лени я иду в кабинет. Забираю свои вещи, закрываю дверь на ключ и выхожу.

Алекс и в самом деле ждет меня у выхода.

Не доходя до него тридцати метров, я замедляю шаг. Он меня пока не замечает, стоит, задумчиво хмурясь и глядя наружу. Ужасно красив. И привлекает столько взглядов. Ни одна девушка или женщина, входящая или выходящая сейчас из торгового центра, не оставила его без внимания. Он реально выделяется на фоне других молодых мужчин. Молод, обходителен, тактичен, вежлив, сдержан.

Я так думала.

Пока три дня назад не столкнулась с другой стороной его характера.

Три дня назад:

‒ Лера… Почему бы тебе не уйти с этой работы?

‒ Что? ‒ изумленно таращусь на Алекса.

Мне это не послышалось?

‒ Уволиться, ‒ говорит Алекс, и я понимаю, что нет, не ослышалась, ‒ отсюда.

‒ Уволиться? ‒ тупо повторяю я. ‒ Зачем?

‒ Зачем тебе это место? ‒ он кивает вниз, на эскалатор, который ведет на минус первый уровень. И этот кивок получается таким неожиданно небрежным, что меня это задевает. ‒ Ты работаешь с рассвета и до заката, чтобы получать какие-то копейки. Лера, ты достойна большего.

‒ Эти «копейки», ‒ я осторожно высвобождаю руку, ‒ помогают жить мне и моей семье.

‒ Я знаю. Но... надрываться ради них вот так, без отдыха, терпеть придирки начальства… Лера, ты достойна большего. Уходи отсюда.

‒ И куда же, ‒ разговор принимает нелепый оборот, ‒ мне, по-твоему, идти?

‒ Ко мне.

Я растерянно моргаю. Алекс ответил, не задумываясь.

‒ Тебе вовсе не обязательно работать, ‒ говорит он, ‒ я могу дать тебе гораздо большее.

‒ Пока, ‒ я повышаю голос и делаю шаг назад, ‒ ты не сказал ничего из того, о чем потом пожалеешь, давай остановимся.

‒ Но почему? ‒ Алекс моментально делает шаг вперед, не позволяя сократить расстояние. ‒ Я позабочусь о тебе. Я…

‒ Я могу сама о себе позаботиться, ‒ отрезаю я. Кажется, он сейчас не в себе. ‒ И мне пора. Меня уже ждут.

Я качаю головой, отгоняя воспоминания.

После того, как мы расстались, Алекс мне писал. Он, безусловно, пожалел о своих словах и неоднократно просил о встрече, но…

Мне нужно было время подумать.

Тот образ Алекса, к которому я привыкла, и тот, который он мне показал в тот день, были кардинально разными. Я не думала, что он может быть таким… напористым. Я растерялась.

И, откровенно говоря, немного испугалась.

‒ Лера!

Алекс замечает меня. Вся серьезность и задумчивость улетучиваются, на лице появляется привычное мягкое выражение ‒ и я снова теряюсь. Какой он настоящий? Тот, каким всегда себя показывает ‒ или тот, который тогда на меня давил?

Н-нет, должно быть, тогда он просто вышел из себя из-за Демьяна. Когда дело касается безопасности Поли, я тоже моментально выхожу из себя. А Алексу, кажется, я нравлюсь так же сильно. Тогда ничего удивительного. Он просто беспокоился из-за меня ‒ поэтому и повел себя так несвойственно.

Мне не следовало реагировать на тот случай так остро.

Я улыбаюсь и говорю:

‒ Поехали?

37. Валерия

ВАЛЕРИЯ

‒ Поехали?

‒ Да, ‒ он улыбается так облегченно, будто сейчас я его неимоверно обрадовала.

Неужели опасался, что, согласившись с ним сейчас на встречу, я могу неожиданно передумать? Это… мило. И так похоже на него прежнего. Кажется, я ошибалась. В тот день он давил на меня потому, что хотел защитить от нападок Демьяна. И, наверное, дать возможность, наконец, отдохнуть от бесконечной работы.

Я не помню, когда у меня в последний раз был полноценный отдых. Наверное, никогда. И сейчас мысль о том, что Алекс беспокоится обо мне и моем состоянии, ‒ даже больше, чем моя собственная мать, ‒ заставляет мое сердце биться быстрее.

‒ Ты говорил… ‒ Я откашливаюсь. Мой голос звучит слишком хрипло. ‒ Ты говорил, что оставил машину где-то там, так?

‒ Да, ‒ Алекс смотрит на улицу. Там все еще идет дождь.

‒ У тебя есть зонт? ‒ спрашиваю я.

Затем перевожу взгляд на его влажные волосы, потемневшую от влаги одежду ‒ и осекаюсь. Ну конечно же, нет. Будь у него зонт, разве пришел бы ко мне в таком виде?

‒ Нет. Но у меня есть кое-что другое.

Не колеблясь, он снимает с себя пиджак. Я застываю: теперь белая ткань рубашки облепляет его полностью. У него хорошая фигура. Отличная. Широкие плечи, в меру накаченные мышцы, крепкие руки. Не замечая, как вспыхивают окружающие, Алекс берет пиджак, накрывает меня им, как зонтом ‒ и с улыбкой тянет к выходу:

‒ Ну что, бежим?

‒ Вот так? ‒ удивляюсь я.

Это так… по-детски. Может, лучше вернуться в «Медальку» и купить пару зонтов?

Но Алекс уже открыл двери ‒ и теперь со