Мой персональный Люцифер - Энже Граф

‒ В таком случае, играйте без меня.

Она разворачивается, собираясь уйти.

‒ Я тебя не отпускал.

‒ Я не собака! ‒ она гневно разворачивается. ‒ Чтобы мне отдавали приказы!

‒ Я ‒ твой босс.

‒ Вы не мой босс! Вы всего лишь… ‒ она замолкает, ее грудь ходит ходуном, она явно сдерживает себя, чтобы не наболтать лишнего, но мне хочется, чтобы она выпалила мне все в лицо: только это станет еще одной монеткой в копилку моих претензий к ней, ‒ вы всего лишь управляющий в торговом центре, где я работаю ‒ только и всего. Вы не мой линейный руководитель, и вы не можете отдавать мне распоряжения.

‒ Нет, ‒ я скалюсь, ‒ я ‒ больше, чем «всего лишь управляющий». И поверь, я могу сделать так, чтобы ты ответила за свое неповиновение.

‒ Вот как? Это угроза? ‒ она окидывает взглядом всех присутствующих. ‒ И, конечно же, все здесь снова оглохли и не смогут подтвердить, что мне только что угрожали?

‒ Угрожали? Зачем бросаться такими громкими словами? Я просто предупреждал.

‒ Значит, завтрашние проверки ‒ это только начало?

‒ Наконец-то. Хоть сейчас до тебя дошло.

‒ И вы не оставите меня в покое?

Я улыбаюсь. Поняла, наконец?

‒ Нет, ‒ говорю я, ‒ не оставлю.

‒ ХВАТИТ.

32. Алекс

АЛЕКС

‒ ХВАТИТ.

С меня довольно. Я больше не позволю Демьяну издеваться над Лерой.

Я встаю. Чувствую на себе взгляды окружающих, но плевать. Я сделал выбор.

‒ Прекращай.

Демьян склоняет голову набок:

‒ «Прекращай»?

‒ Ты меня слышал.

Не глядя на блондинку, Демьян одним махом скидывает ее на бок и встает. Он всегда такой ‒ никогда не думает о чувствах других. Теперь он стоит напротив меня, угрожающе и зло. Боковым зрением вижу устремленный на меня взгляд Леры, и ее присутствие и беспокойство придают мне сил.

‒ Я сделал выбор.

‒ Вот как?

Глаза у Демьяна воистину бешеные: черные, блестящие, с почти невидимым кругом зеленой радужной оболочки.

‒ Ты выбрал? ‒ повторяет он. ‒ Значит, выбираешь ее?

‒ Да.

‒ Даже зная, какие будут последствия?

‒ Да. Я готов к ним. Поэтому не трогай ее больше.

Мы стоит близко друг к другу. Так близко, что другие не слышат, о чем мы говорим. Это хорошо. Не хочу, чтобы Лера потом корила себя за то, в чем не виновата. Она и без меня неплохо с этим справляется. «Спасибо» ее матери, которая осознанно и нарочно взращивала в дочери чувство вины, перекладывая на нее все обязанности. Не хочу уподобляться ей. Не хочу, чтобы Лера знала, какой ценой мне достанется ее свобода.

‒ Значит, ради нее, ‒ Демьян щурится, ‒ ты предаешь отца?

‒ Это не предательство. Это, ‒ я поворачиваю голову и смотрю на Леру. Она стоит, настороженная, готовая подойти в любой момент и встать со мной рядом. ‒ Это любовь.

Да. Я признаю это. Я готов сказать это открыто. И в этот момент я чувствую такое облегчение, будто скинул с души неподъемный груз.

‒ Отлично! ‒ А вот Демьян в бешенстве. Не знай я его лучше, решил бы, что злится из-за того, что я увел из-под носа его подружку. Но Демьян никогда не ставил девушек так высоко, чтобы париться из-за них. ‒ Забирай. Только учти: когда бизнес твоего отца пойдет по пи*де, ты сам приползешь ко мне.

‒ Этому не бывать, ‒ я улыбаюсь, ‒ только не забудь. У нас был уговор. Теперь ты оставишь ее в покое и больше не будешь ее трогать. Отмени завтрашние проверки ‒ и не лезь к ней больше. Дай ей спокойно работать. Она много старалась, чтобы получить эту должность. А насчет нашего бизнеса ‒ делай что хочешь.

Я справлюсь. Чего бы мне не отстоит отзыв его поддержки, я справлюсь ‒ потому что это ради Леры.

Я поворачиваюсь, беру ее под руку и тяну за собой, выводя из «привата». Лера бросает быстрый взгляд на Демьяна ‒ и покорно позволяет мне вывести себя оттуда. Внутри меня все торжествует: она идет следом, не сомневаясь и не колеблясь. Только что бесстрашно стояла там, как тигрица, и давала отпор Демьяну ‒ а теперь идет за мной так покорно и так послушно, так доверчиво вверяет себя мне, что я окончательно теряю рассудок.

Поэтому, стоит нам зайти за угол, я толкаю ее к стене ‒ и накрываю ее губы своими.

Она такая… хрупкая… Смотрит на меня так растерянно, что внутри меня все бушует. Когда я представлял себе этот момент, я думал, что наш первый поцелуй будет нежным. Но реальность оказывается иной. Я не могу себя контролировать. Поцелуй выходит страстным, сильным, голодным ‒ бесконечным. Меня сносит от одного только ее вида. Я отрываюсь от нее, чтобы глотнуть воздуха, смотрю в ее лицо: она раскраснелась, глаза потрясенно распахнуты, а губы такие красные и опухшие от поцелуя, что я, вместо того, чтобы остановиться, беру их в плен снова.

‒ Алекс… ‒ выдыхает она спустя вечность, ‒ мне нечем дышать…

С трудом отрываюсь от нее. Сердце колотится, как бешеное, реальность уплывает, передо мной ‒ только Лера.

‒ Что ты делаешь? ‒ тихо говорит она.

‒ То, что хотел уже давно.

Она поражена ‒ даже еще больше, чем была до поцелуя:

‒ Что это значит?

‒ Ты мне нравишься. Уже очень давно, еще с универа. Когда ты должна была выпуститься, я шел к тебе, чтобы признаться. Не успел, ‒ криво усмехаюсь, ‒ ты ушла раньше и даже не оставила контактов. Я думал, что это пройдет и я тебя забуду. Но потом мы встретились снова и… ‒ утыкаюсь лбом в ее макушку, ‒ ни черта я тебя не забыл.

Она молчит, явно переваривая услышанное.

‒ Лера, ‒ тихо зову я ее. Она поднимает голову. Наши лица так близко, что я могу почувствовать ее дыхание. ‒ Давай попробуем.

Она смущенно отводит взгляд в сторону. Я все понимаю. Мое признание для нее ‒ как гром среди ясного неба. Она никогда не воспринимала меня как мужчину. Сначала только как младшекурсника, которому нужна помощь, затем как приятеля, затем как друга.

И теперь, когда я полез к ней с поцелуями, как последний псих, она наверняка не знает, что ей делать.

‒ Дай мне