Мой персональный Люцифер - Энже Граф

он просто хочет побаловать ее сладостями, потому что очень любит. В-третьих, я не могу ему нравиться в таком смысле, который подразумеваешь ты. В-четвертых: какого черта мы вообще обсуждаем мою личную жизнь? Возвращаемся к работе!

Подаю пример первой: разворачиваюсь и иду в кабинет, чтобы заняться бумагами. Мне предстоит уйма работы: проверить учредительные документы, договоры, журналы учета, сертификаты соответствия… Вот только Лёня не отстает:

‒ Почему ты думаешь, ‒ липнет он ко мне, ‒ что ты не интересуешь его в этом плане?

‒ Потому что это невозможно, ‒ терпеливо говорю я.

‒ Почему? ‒ упрямо повторяет он.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом:

‒ Как ты и сказал, ‒ произношу я по-учительски, будто объясняю новую тему ученикам, ‒ он богат. Он вращается в тех же кругах, что и политики, звезды, известные спортсмены, артисты ‒ и их дочери, которые выглядят так, как будто их вот-вот начнут снимать для обложки гламурного журнала. А теперь посмотри на меня: есть меня через минуту и снимут для обложки журнала, то это будет медицинский, и заглавие у статьи будет «Десять причин и следствий хронического недосыпания и стресса».

‒ Фу, ‒ говорит Лёня возмущенно, ‒ не думал, что ты такая поверхностная.

От неожиданности я теряю дар речи и могу просто беспомощно хлопать на него глазами.

‒ Только поверхностные люди, ‒ говорит Лёня, ‒ смотрят на внешность. А этот парень видит твою сущность, потому что смотрит глубже. И, судя по его взгляду, он в тебе уже утонул.

‒ Ты несешь бред, ‒ я качаю головой и поворачиваюсь, чтобы продолжить свой путь.

‒ Вот посмотри записи камер видеонаблюдения! ‒ орет мне Лёня вслед. ‒ Со стороны очень заметно, как он на тебя смотрит!

‒ И не подумаю! ‒ отмахиваюсь я.

‒ Редька!

‒ Премия!

‒ … вкусная!

‒ …

Вот же… Детсад на выезде.

Однако, пятнадцать минут спустя я ругаюсь уже на себя. Сосредоточиться на бумагах так и не получилось: мысленно я все время возвращаюсь к недавнему разговору с Лёней. Да, когда он вывалил мне все эти вещи в лицо, это показалось мне диким: чтобы я вдруг понравилась Алексу?.. Это ведь просто невозможно. Да, даже если учесть, что Алекс не поверхностный и его не смущает ни моя весьма посредственная внешность, ни разница в возрасте ‒ чем бы я могла его зацепить? Своей сущностью, как и сказал Лёня? Не смешите меня. В ней тоже нет ничего привлекательного. Я ужасно упрямая, твердолобая, абсолютно негибкая, временами до ужаса прямолинейная, из-за чего сама же и страдаю, эмоционально закрытая и неэмпатичная. А еще у меня куча проблем ‒ и мать с сестрой, которые полностью находятся на моем содержании.

Что из этого может понравиться мужчине? Правильно, ничего.

Даже если на мгновение, всего на крошечное мгновение допустить мысль, что я могла понравиться Алексу ‒ наша встреча в его доме говорит об обратном. Да, он привез меня к себе. Да, сам приготовил ужин и разливал вино. Да, был чертовски обходителен и заботлив. Но за весь вечер ни разу не переступил границы. Какие границы, ни взглядом, ни жестом не дал понять, что я интересую его как женщина. Не считая того объятия, но тогда я расклеилась, поэтому ничего удивительного.

Поэтому в словах Лёни нет смысла. Я не интересую Алекса в романтическом плане. Я просто давний знакомый, один из этапов его жизни. Наверное, сейчас ему интересно со мной общаться, но это ненадолго. У меня на первом месте забота о Поле и работа в магазине. То свободное время, что еще остается, уходит на подработку. У Алекса ‒ высокая стабильная должность в компании отца, а в перспективе ‒ наследование всех дел, женитьба и счастливая семейная жизнь с красавицей-женой и кучей детишек. И в этой жизни мне не будет места. Мы просто пересеклись снова ‒ совершенно случайно, так бывает, ‒ а потом каждый пойдет своей дорогой.

И это правильно. Так и должно быть.

Но почему же при мысли об этом у меня так неприятно сжимается сердце?

28. Демьян

ДЕМЬЯН

Что в ней такого?

Она же сухарь. Холодный, равнодушный, неинтересный сухарь. Одевается в какую-то хрень, не красится, не умеет кокетничать и стрелять глазками, строит из себя хрен знает кого.

Так что зацепило в ней Лекса? Почему этот парень, выросший в тех же кругах, что и я, окруженный одними красотками, вдруг обратил внимание на такую, как Астахову? Или перед ним она ведет себя не так, как передо мной? Может, она только со мной такая холодная, а перед остальными раздвигает ноги? Ведь получила же она должность директора в свои-то годы ‒ это потому, что легла под предыдущего?

Она действительно такая двуличная?

Мне нужно знать ответ.

На часах всего двенадцать. У меня гребаная кипа работа, но я встаю, оставляя бумаги, закрываю кабинет, перехожу в приват и включаю мониторы.

Картинка грузится.

Да, я готов биться об заклад, что эта тварь двулична. Строит передо мной неприступного профессионала ‒ и стелется перед другими. Я это докажу. И покажу Лексу. Буду смотреть на его лицо и наблюдать, как оно меняется и как с него слетают розовые очки. Особенно будет пикантно, если он все-таки предпочтет ее бизнесу своего отца. Жаль, что я дал ему время подумать до завтрашнего дня. Надо было прижать его сразу ‒ а потом, если бы выбрал ее, сунуть ему под нос доказательство того, что она такая же шлюха, как и все те, что тащатся на мои вечеринки.

Нужно всего лишь застать ее за горячим.

Картинки прогружаются. Я увеличиваю те, которые показывают магазин ‒ и моментально нахожу взглядом Астахову. Она стоит с идеально прямой спиной перед какими-то продуктовыми рядами и сосредоточенно делает пометки в своем планшете. Жаль, что нельзя приблизить ее лицо, но пока довольно и этого. Одета в стандартную форму продавца, хотя уже могла бы ее и не носить, волосы собрала в низкий хвост, на ногах кроссы. Ни тени кокетства или жеманности. Если дело не в ее внешности, может, тогда в поведении? Язык тела?

Но, сколько ни всматриваюсь, я ни вижу никаких сигналов. Рядом с ней возникает тот самый кудрявый парень, похожий на пуделя. Он вертится рядом с ней, как пес, выпрашивающий подачку. Не слышу, о чем они говорят, но Астахова переводит на парня свой фирменный взгляд и что-то говорит, явно заставляя взяться за работу.