Мой персональный Люцифер - Энже Граф

«Натравливает проверки»?

‒ Это Демьян? ‒ спрашиваю я Леру.

‒ О, ‒ округляет глаза кудрявый, ‒ вы знаете этого гада?

‒ Так, ‒ говорит Лера негромко, но кудрявый моментально примолкает, ‒ ты закончил со своей работой?

‒ Нет еще, ‒ тот выставляет напоказ чистую лучезарную улыбку, подхватывает корзину, ‒ уже ухожу!

Миг ‒ и скрывается за углом. Так же быстро, как и появился тут ранее.

‒ Значит, это Демьян, ‒ повторяю я. Мои опасения подтверждаются. Демьян не просто точит зуб на Леру. Он начал действовать. ‒ Он тебя достает?

‒ Все в порядке. На наш магазин поступила жалоба, он среагировал, как управляющий торгового центра, который не хочет себе проблем.

Ты ведь и сама в это не веришь, верно? Ты ведь сама понимаешь, что Демьян руководствуется не интересами своего центра, а своими собственными?

‒ Поэтому, ‒ продолжает Лера, ‒ сегодня мы работаем допоздна. Если к нам приедут Роспотребнадзор, МЧС и налоговая… ‒ Она беспомощно машет рукой, и я чувствую, что закипаю. ‒ В общем…

‒ Не приедут.

‒ Что?

‒ У вас не будет проверок.

‒ Алекс? Куда ты?..

К Демьяну. Мне нужно поговорить.

Я с трудом себя контролирую, поэтому дверь в кабинет управляющего с грохотом ударяется о стену ‒ но Демьян только ухмыляется:

‒ Я тебя ждал.

‒ Следил? Через камеры?

Он улыбается. Хотя это и улыбкой назвать трудно: хищный оскал. Так выглядит сытый зверь, который играется с добычей ‒ но не собирается делиться ею ни с кем.

‒ Да чтобы за тобой наблюдать, мне даже камер не нужно, ‒ отвечает он.

Голос насмешливый, но я успел его изучить: он на взводе. Он знал, что я тут. Знал, что я прихожу сюда ради Леры ‒ и потому бесился.

‒ Не вижу смысла юлить, ‒ говорю я прямо. ‒ Она мне нравится. Поэтому оставь ее в покое.

Лицо Демьяна застывает. Зрачки сужаются и превращаются в точки. Он ошарашен. Он думал, мое к ней особенное отношение ‒ из-за того, что мы дружили в университетские годы. Или обычная вежливость, которую я проявляю ко всем без исключения девушкам. Поэтому мое признание его ошарашивает.

‒ Вот как, ‒ тянет он, ‒ значит, ты хочешь ее трахнуть.

Его мерзкий язык…

‒ Нет, ‒ я скриплю зубами, ‒ я хочу ее оберегать. От таких придурков, как ты.

Он издает смешок, откидывается на спинку своего кресла. Но даже так смотрит на меня свысока:

‒ И какого хрена я должен оставлять ее в покое только потому, что ты хочешь залезть к ней в трусы?

Как же хочется врезаться по его лицу… Но мы уже проходили этот этап, и он ни к чему не привел ‒ лишь посеял между нами вражду. Ударив сейчас Демьяна, я не помогу Лере. Скорее, сделаю все только хуже.

‒ Я не знаю, почему ты на нее взъелся, ‒ произношу я медленно, беря свой гнев под контроль, ‒ я не знаю ни причину, ни как долго это длится. Но я очень, очень прошу тебя остановиться. Во имя… Во имя нашей дружбы.

‒ Дру-ужбы, ‒ повторяет Демьян, ‒ но ведь мы не дружили.

Я знал. Но должен был попытаться.

‒ Твой папочка, ‒ говорит Демьян, ‒ заставил тебя попрыгать передо мной на задних лапках ради привилегий и своего нового проекта. Думаешь, я не знал?

Я отвожу взгляд. Вот значит, как… Демьян знал, что я набиваюсь ему в друзья ради выгоды: корпорация его отца гораздо больше и влиятельнее десятка дел моего. И, даже зная это, Демьян позволил мне влиться в его компанию. И отец получил те привилегии, которые хотел.

Так значит…

‒ Ты был в курсе, ‒ выдыхаю я.

Он ухмыляется: криво и зло.

‒ Еще бы.

‒ Тогда почему…

‒ Не послал тебя нахрен? Хотел посмотреть. Ты казался мне самым правильным из всех, кто меня окружал. Я хотел увидеть, как далеко ты зайдешь ради бизнеса своей семьи.

И все равно позволял мне быть рядом ‒ и оказал протекцию бизнесу Самсоновых. Даже зная про ложь. Я испытываю угрызения совести. Понятия не имел, что правда однажды раскроется. И даже не думал, как плохо от этого станет мне самому.

‒ Прости, ‒ я нахожу в себе силы поднять голову и прямо встретить его бешеный взгляд, ‒ я сожалею о своей лжи. Я действительно набивался к тебе в друзья только из-за влияния твоего отца. Но это не меняет моей просьбы. Знаю, что с моей стороны это низко… Но не трогай Леру. Если она тебя как-то обидела, я приношу тебе извинения от ее имени. Прошу, оставь ее в покое.

Демьян хмыкает, качает головой, будто не веря в мою наглость. Но я не отвожу взгляд. В этот раз ‒ нет.

‒ Хорошо, ‒ вдруг говорит Демьян, ‒ я оставлю твою драгоценную Леру в покое. Ради нашей дружбы. Но взамен я выведу активы Радовых из всех бизнес-проектов твоего отца. Выбирай. Либо моя проекция, либо… Астахова.

27. Валерия

ВАЛЕРИЯ

‒ Умчался, как ветер, ‒ говорит Лёня, глядя вслед Алексу, ‒ чем ты его разозлила?

‒ Вроде ничем, ‒ озадаченно хмурюсь я.

Неожиданный уход Алекса становится загадкой даже для меня.

‒ Раз убрался с такой скоростью, ‒ авторитетно заявляет Лёня, ‒ значит, была причина. О чем вы говорили за минуту до этого?

Я открываю рот, чтобы ответить ‒ а потом до меня доходит:

‒ С какой это стати я должна тебе об этом отчитываться?

‒ О, ‒ Лёня меняется в лице, ‒ да я же просто помочь хотел. Такой парень, как этот, на вес золота. Богатый, вежливый, красивый, внимательный. А еще глаз с тебя не сводит. Будет глупо его упускать.

‒ Что ты такое говоришь? ‒ против воли я краснею. ‒ Вовсе он не сводит с меня глаз. Мы просто… хорошие знакомые.

‒ Хорошие знакомые, ‒ назидательно говорит Лёня, возвращая себе апломб, ‒ не таскаются сюда через день, как на работу, и не пожирают «хорошего знакомого» глазами так, как делает он. Скажи, Кать!

‒ Скажу! ‒ отвечает та неожиданно откуда-то из стеллажей.

Я начинаю сердиться:

‒ Так! Во-первых, мы действительно хорошие знакомые: мы знаем друг друга еще с тех пор, как учились в университете. Во-вторых, он приходит сюда из-за сестры. Она ждет ребенка, и