Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви

И вот он — коридор к кабинету. Массивная дубовая дверь с бронзовой ручкой. Мой личный рубеж, который я никогда не смела переступать. Лев присел перед замком, снова повисла тишина, нарушаемая лишь слабым скрежетом металла. Минута, другая… щелчок, более громкий, чем у служебной двери. Лев медленно, беззвучно надавил на ручку, и дверь поползла внутрь.

Запах ударил в нос — дорогой табак, старые книги, власть. Кабинет. В слабом свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь щели в шторах, я увидела знакомые очертания: огромный письменный стол, кожаные кресла, полки до потолка. И сейф, встроенный в стену. Лев жестом спросил: «Начинаем с него?»

Я заставила себя сделать шаг. Свет от его фонарика скользнул по письменному столу, мрачным портретам на стенах, массивному сейфу в углу. «Сейф — первое, что проверят», — вспомнила я свои же слова Максиму. Но дядя не был бы собой, если бы положил улику прямо в сейф. Это было бы слишком просто, слишком очевидно для него. Он любил сложности. Любил чувствовать себя умнее всех. Любил прятать вещи на виду.

Я медленно обошла комнату, вглядываясь в каждую деталь. Полки с книгами, большинство из которых, я знала, никогда не открывались. Шкатулки с безделушками… Нет. Слишком банально.

Мой взгляд упал на камин. На старую, потёртую кочергу в подставке. Я замерла. Воспоминание ударило, как обухом: мне лет десять, я случайно залетела в кабинет, убегая от домашней учительницы. Дядя стоял у камина, чиркал зажигалкой о каминную полку, а потом… потом его рука потянулась не к поленьям, а куда-то вбок, в темноту ниши. Он что-то там проверял, поправлял. И тогда я увидела в его глазах я злость. В тот день он наказал меня особенно строго. Мне пришлось стоять весь день на табуретке, без обеда и ужина, без возможности присесть и сходить в туалет.

Я подошла к камину, опустилась на колени. Фонарь выхватил из темноты внутреннюю стенку камина. Ничего. Потом я посветила вправо, в узкую щель между боковой стенкой камина и кладкой. И увидела. Едва заметный, заподлицо со старым кирпичом, маленький чёрный глазок — датчик. А под ним, на уровне двух кирпичей от пола, шероховатость. Я провела пальцами. Это была не кладка. Это была тонкая панель, искусно замаскированная.

— Здесь, — выдохнула я Льву.

Он присел рядом, с другим инструментом. Через несколько секунд раздался тихий щелчок и панель отъехала, открыв небольшую, но глубокую нишу. Внутри лежали папки, несколько толстых конвертов… и она. Потрёпанная кожаная записная книжка с потёртым корешком. Я узнала её сразу. Это был тот самый блокнот, в который папа что-то записывал вечерами, сидя в своём кресле.

Руки задрожали. Я осторожно вынула дневник. Гладкая кожа приятно холодила руку.

— Отлично, — кивнул Лев, уже начиная закрывать нишу. — Уходим.

Я крепко прижала находку к груди и развернулась к выходу. Лев уже был у двери. Он потянул на себя массивную бронзовую ручку.

Дверь не поддалась.

Он нахмурился, приложил больше силы. Ничего. Тишину разорвал резкий, громкий щелчок сверху, и дверь с лёгким шипением опустилась ещё на сантиметр, будто в неё вбили клинья. Одновременно с этим погас слабый индикатор на рации у Льва.

Он вытащил рацию, нажал кнопку. Только мёртвая тишина и треск помех. — Глушилка, — произнёс он уже вслух, и в его ровном голосе впервые прозвучало напряжение. Он потянул дверь снова, упёрся плечом. Она не двигалась. — И блокиратор. Кабинет запечатан.

Холодный ужас, острее любого лезвия, пронзил меня с головы до пят. Я оглянулась. Никаких других выходов. Одно большое, забранное решёткой окно. Мы в ловушке. Совершенной, продуманной. Мышь в капкане.

— Должен быть механизм отключения… — пробормотал Лев, уже осматривая дверную коробку, стены рядом.

Но я знала дядю. Если он установил такую систему, то выключатель будет не здесь. Он будет где-то там, в его спальне, или даже в сейфе, под персональным кодом.

Я прислонилась спиной к стене, сжимая дневник. За окном, в чёрной бархатной тьме сада, не было ни огонька от машины Максима. Ничего. Рация не работала. Мы были отрезаны.

Лев продолжал методично простукивать стены, но по его напряжённым плечам я видела: план «тихо и быстро» провалился. Мы попались

Глава 37

(Максим)

Двадцать семь минут. На три минуты дольше оговорённого плана. Я сидел за рулём, пальцы нервно постукивали по ободу руля. В ухе жужжала микрорация, но в ней царила мёртвая тишина. Ни условленного «всё чисто», ни сигнала тревоги. Ничего.

«Быстро и тихо, — напомнил я себе план. — Лев профессионал. Если бы что-то пошло не так, он бы подал сигнал».

А если у него нет возможности подать сигнал?

Я бросил взгляд на часы. Двадцать девять минут. Щёлкающий звук в наушнике заставил вздрогнуть — связь с Арсением.

— Макс, — начал Арс. — Паук выехал из ресторана. Направляется домой. Расчётное время в пути — двадцать минут, если не попадёт в пробку.

Чёрт. Двадцать минут. А Вика и Лев до сих пор в доме.

— Задержи его, — скомандовал я, уже открывая дверь. — Любой ценой. Создай аварию перед его машиной, позвони анонимно в полицию, что у него в багажнике наркотики, что угодно. Но чтобы он не подъехал к дому раньше, чем через сорок минут.

— Понял. Будет сделано.

Связь прервалась. Сорок минут. Это был максимум, на что я мог рассчитывать.

Я бесшумно пересёк сад, подошёл к чёрному ходу. Дверь была приоткрыта, как и оставили. Внутри — гробовая тишина и темнота. Я вытащил свой компактный фонарь и двинулся по коридору. Кухня, столовая, поворот… Кабинет. Дверь была закрыта.

Подёргал ручку. Заперто. Я прислушался — ни звука. Ни шороха, ни шагов.

Так не должно было быть. Я приблизился и тихо постучал костяшками по двери.

И почти сразу в ответ из-за двери донёсся чёткий ответ. Стук. Не хаотичный. Ровный, повторяющийся. Я замер, расшифровывая. Точка, точка, точка… тире, тире, тире… точка, точка, точка. SOS. Этот шифр знает наверно любой мальчишка, который в детстве играл в войнушку. Значит, Лев и Вика заперты там.

Значит, они там. И они в ловушке. Дверь не открывается, связь не работает. Лев не стал тратить время на попытки объяснить ситуацию стуком сложнее — он дал понять главное: они в беде.

Я отступил от двери, окидывая взглядом коридор. Нужен был план. Нужен был выход. Искать ключи или механизм открытия