Влюбить дракона! С гарантией… - Дарина Ромм

Глава 41

Изо рта принца Корнеля продолжали вылетать вперемешку ругательства, угрозы и нелепые квакающие звуки. Я растерялась, не зная, что мне делать, и тут по лестнице, практически не касаясь ступеней, вниз слетел принц Эдвард.

Он успел надеть просторную белую рубашку и штаны. Волосы взъерошены, а на лице застыла какая-то хищная, звериная гримаса. Его взгляд метнулся от меня к брату, закованному в объятия люстры, и обратно.

Я инстинктивно зажмурилась, втянула голову в плечи, ожидая ещё большей ругани, или даже удара. Сейчас он придёт в бешенство из-за того, что я сделала с его братом, даже если это была самозащита и странная случайность.

Но ни удара, ни ругательств не последовал. Вместо этого меня сбили с ног, затем накрыли чем-то тяжёлым, плотно придавившим к полу. В тот же миг послышался резкий, свистящий звук, а затем оглушительный хлопок, от которого зазвенело в ушах.

Из-под навалившейся на меня массы я видела, как с рёвом и свистом во все стороны полетели осколки хрусталя и металла. Похоже, принц Корнель, не в состоянии освободиться физически, использовал магию и взорвал спеленавшую его люстру.

Над моим ухом раздались негромкие ругательства, и тут я поняла, что это принц Эдвард накрыл меня собой. Я чувствовала, как осколки бьют по его телу, а потом по моей шее потекло что-то тёплое и липкое.

Святая Малесса, это кровь. Из тела принца хлестала кровь!

— Ваше Высочество… — залепетала я и попыталась приподняться, но принц шикнул: Лежи, Роксана! — и плотнее вжал меня в пол.

Прошло ещё несколько секунд, показавшихся мне вечностью, и державшее меня тело шевельнулось.

— Теперь можно вставать, — давящая тяжесть исчезла, и я села.

— Эдвард! — раздался пронзительный, истеричный визг: на лестнице стояла герцогиня Левс. Её лицо было белым, перекошенным от ужаса и гнева.

— Что ты наделала, гадина! — закричала девушка, показывая на меня дрожащим пальцем. — Ты пыталась убить принца! Моего жениха! Надо убить её саму!

— Она напала на меня! — взвизгнул Корнель. Старший принц стоял посреди зала весь в пыли и мелких царапинах, с искажённым бешенством лицом. — Эта тварь пыталась нас убить! И она ударила меня. Меня! Наследника! Я отволоку её в тюрьму: там отучат нападать на королевских особ!

— Вы не имеете права арестовать меня. Я поданная не вашего короля, — прошептала я, с ужасом глядя на идущего ко мне принца Корнеля. Лицо у него изменилось почти до неузнаваемости, сделалось страшным, нечеловеческим. Осколки хрусталя и металла усеяли ему плечи и неприятно хрустели под сапогами.

От лестницы на меня уже надвигалась герцогиня Ингира Левс, и на лице у неё было не менее угрожающее выражение.

А с третьей стороны ко мне шагнул принц Эдвард. Я не видела его спину, но догадывалась, что она представляет собой ужасное зрелище: свисающая клочьями с плеч рубашка быстро пропитывалась алым, на руках зияли глубокие порезы, а лицо… Лицо было ужасным. Бледным, с плотно сжатыми губами и глазами, в которых полыхал огонь звериной ярости.

И смотрел он на меня…

Ужас окатил тело ледяной волной — они все были против меня. И сейчас они прикончат меня: утащат в тюрьму и там растерзают, или убьют прямо здесь.

Не думая больше ни о чём, повинуясь только инстинкту, я кинулась прочь. Увернувшись от протянутых ко мне окровавленных рук принца Эдварда, проскочила мимо орущей герцогини и визжащего Корнеля. Выскочила за дверь и не разбирая дороги помчалась по гравийной дорожке прочь от дома.

Слёзы застилали глаза, в ушах стоял оглушительный звон. Пробежав несколько десятков метров, я развернулась и кинулась к большой карете с королевским гербом, стоявшей у крыльца. Из последних сил рванула на себя дверцу. В полумраке салона увидела знакомую клетку, накрытую тканью.

— Кусарик! — всхлипнула, хватая её.

Прижав клетку к груди, как единственное спасение, я побежала дальше. Прочь от этого прокля́того особняка! Ноги сами понесли меня куда-то, не знаю куда. Опомнилась я только перед длинным низким зданием, откуда доносилось ржание и пахло сеном. Конюшня. Да, надо оседлать Ласточку и бежать отсюда!

Я влетела внутрь, споткнулась о порог и чуть не упала. В глазах потемнело от накатившей слабости. С трудом добрела до стойла Ласточки. Кобылка беспокойно переступала с ноги на ногу, фыркала, почуяв запах крови и моего страха.

Я поставила клетку с Кусариком на пол и потянулась за седлом. Но ноги подогнулись, и я осела на мягкую охапку свежего сена, которую подложила в стойло утром. Откинулась спиной на деревянные доски загона и прикрыла глаза: передохну минуточку и оседлаю лошадь.

Из-под плотной тряпки, накрывающей клетку, послышался шорох и знакомый голос.

— Выпусти! Выпусти! Выпусти! — застрекотал Кусарик. — Темно! Хочу наружу!

Пальцы у меня дрожали, когда я с трудом отщёлкнула маленький замочек. Дверца распахнулась, и оттуда молнией выскочил мой фафлик. Слегка помятый и словно полинявший, но все с такими же огромными глазами и широкой зубастой пастью.

Кусарик отряхнулся, деловито огляделся и кинулся ко мне. Я инстинктивно протянула к нему руку, желая прижать к себе и ощутить хоть какое-то тепло и утешение.

И в тот же миг его огромная пасть, усеянная зубами-иглами, сомкнулась на моей кисти.

— А-а-а-а-ай! — вскрикнула я, пытаясь отдёрнуть руку, но фафлик вцепился мёртвой хваткой, яростно рыча и урча что-то нечленораздельное.

Да как же так⁈ Вот тебе и утешение!

— Голодный! — наконец удалось разобрать мне сквозь его рык и чавканье. — Еда! Накорми! Еда!

Слёзы брызнули из глаз: от обиды и разочарования, от страха и абсолютной безысходности. Я сидела в грязном стойле, залитая кровью принца, с ладонью в пасти чавкающего зверька. А из особняка за мной наверняка уже шли герцогиня и принцы, готовые меня убить.

И сквозь отчаяние пробилась совсем дурацкая мысль: «Значит, если не парочка принцев меня убьёт, то сожрёт голодный фафлик. Чудесный финал моей жизни!»

Глава 42

Кусарик с упоением, громко чавкая, двигал челюстями, а я в ужасе смотрела, как они перемалывают мою ладонь. Только удивлялась, почему мне не больно. Наверное, это шок: сейчас оцепенение схлынет, и я буду корчиться от невыносимых страданий.

Неожиданно Кусарик, громко рыгнув, выплюнул мою ладонь. Я с трудом заставила себя посмотреть на неё, ожидая увидеть окровавленное месиво… Но кисть оказалась совершенно целой. Ни ран, ни даже царапин. Только вся, от кончиков пальцев до запястья, измазана густой, зеленоватой слюной.

Я инстинктивно попыталась вытереть её о сено, и тут у