Невольная истинная-2 - Юлия Александровна Пульс

— Да. Уродливая. Мне такая не нравится. Исправляй, — и безжалостно смял мое творение рукой.

Я разозлилась. Так сильно, что горло сдавило. Я не могу быть настолько неумехой!

Пальцы встали, как надо. Сначала ничего не происходило, а потом каааак шваркнуло. Глина не просто разлетелась, она превратилась в пыль, взвилась тучей, перемешиваясь с зелеными нитями магии и подчиняясь моей ярости, заклубилась, забулькала. Я зарычала от натуги и постаралась угоморить силу. На круг приземлилась ровной формы пиала, а я чуть не упала на пол от слабости.

— Ну вот. Можешь же, когда хочешь, — Адриан обнял меня за плечи и овил магическими нитями, что проникали под кожу и подпитывали меня его силой.

— Не хочу… — я стерла с лица остатки глины, глянула на пиалу, — я просто ненавижу это. Вот скажи: зачем нам, дионцам, магия? Чтобы делать друг другу больно? Чтобы можно было доказать, кто сильней? Зачем? Разве без нее нельзя быть просто людьми? Любить, желать, наслаждаться жизнью…

Адри рассмеялся, потянулся к пиале и обжег ее магией огня.

— Забавная ты у меня, Мери, — прижал он меня теснее к себе и покрыл шею поцелуями. — Магия — это оружие. Не будь ее в Дионе, люди создали бы другое. Чем же она тебе мешает наслаждаться? — коснулся он губами моей щеки и сжал руками грудь через тонкую ткань бюстье.

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

— Ты прав, — млея от его прикосновений, прикрыла глаза, — если бы ты меня тогда не украл благодаря своей магии, я бы обслуживала жестокого мужа и никогда не смогла бы научиться этому. — Я посмотрела на гончарный круг, подняла пиалу повыше: обжиг добавил ей блеска и высветлил глину. Останется только нарисовать узоры по кругу, цветы, волны или полоски, еще раз обжечь, и будет прекрасный сосуд для охлаждения чая.

Мысли выливались из меня, будто всплеск магии приоткрыл потаенную дверцу в душу:

— Не смогла бы с сестрами общаться и вообще быть с ними, с отцом… не смогла бы поговорить, увидеть его на ногах. Да много чего не смогла бы.

— Так и есть, — ответил он открыто, не щадя моих чувств. — Тебе повезло стать моей истинной. Потому что… — Адри набрал полную воздуха грудь. — Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Вот увидишь.

Глава 28

Хотелось верить, но червоточина все еще где-то внутри грызла, что Адри — такой же жестокий мужчина, как и Торн, а я просто поддалась на его истинные чары. Ему ведь было наплевать на меня, когда выбросил после насилия в герцогство… И муж меня замучил бы до смерти благодаря графу. И девочкам именно Адриан угрожал. И отцу тоже.

Как я все это так быстро забыла?

Расплылась, как медуза на миассе, от нежности и заботы. Сама не знаю во что поверила. В великие чувства мага, что может подчинить любую стихию? Зачем ему я — никчемная дурочка?

Он просто бережет свою жизнь, вот и все.

А я взяла и влюбилась в него…

Ненормальная.

Я плавно отодвинулась в сторону, попыталась встать. Холодная волна окатила все тело, сделав его неповоротливым.

— Проголодалась? — Адри поставил меня на ноги и повернул к себе, обнял, прижался щекой к моему животу.

Его тепло мягко обернуло меня, расслабляя. Я даже позволила себе склониться и коснуться губами его густых волос.

— Удивительно, что после пирога вообще хочу есть… но сначала нам бы смыть с себя глину.

— Идем, — Адриан повел меня в купальню, что находилась в конце оранжереи за стеклянной дверью.

Внутри было влажно и сумрачно. Магические светильники мерцали в воздухе, будто светлячки. Струи воды стекали по гладким камням, наполняя помещение тихим шумом. Адри отпустил мою руку, разделся и первым ступил под теплый поток, а потом повернулся и протянул ладонь. Посмотрел мне в глаза так пронзительно, будто в душу проник.

— О чем ты думаешь? — вдруг спросил он.

Моргнула. Жечь его правдой мне не хотелось, врать — тоже.

— О том, что все случилось слишком стремительно. Наверное, я кажусь из-за этого доступной или глупой. — Взяла Адриана за руку и позволила себя раздеть. Его горячие ладони на моей коже — то, без чего мое тело больше не может. Как бы жестоко это не звучало. — Какие женщины тебе нравятся, Адри? Если отбросить нашу истинность.

Он заулыбался и покачал головой. Провел ладонью по моей шее и, следуя за струями воды, огладил грудь, очертил изгиб талии и скользнул пальцами между моих ног.

— Ты моя, Мери, а значит, самая лучшая, — прошептал он, не отрывая жадного взгляда от моих губ. — Для меня других женщин не существует, — нежно раздвинул пальцами складочки и томно погрузился в мое нутро.

Изгибаясь от ласки, я не удержалась от ядовитой фразы:

— Со своими лучшими женщинами так, — застонала, чувствуя, как по ногам растекается приятная нега, а место ласки нагревается и увлажняется до предела, — не поступают… — Меня трясло, будто то, что Адри делал, — мне жизненно необходимо, но я все же сипло договорила: — Не выбрасывают, как ненужную вещь, использовав.

Страх когтистыми лапами сжал горло, я даже на миг перестала чувствовать возбуждение, что в будущем Адри выбросит меня снова.

— Тогда… — прошептал он мне в губы, — ты моей не была, — Адри накрыл мой рот поцелуем — глубоким, требовательным, лишающим воли, и одновременно усилил нажим пальцев.

Стереть бы это «тогда».

И поцелуй прекрасно справлялся с этим, вычищая любые сомнения и мысли. Адриан резко прекратил ласки, подхватил меня под ягодицы и прижал к мокрой стене. Камень холодил спину, но между нами полыхало пламя. Адри вошел в меня одним плавным, глубоким толчком, от которого мир покатился кубарем.

— Я хочу тебя всю, — выдохнул он мне в шею, двигаясь во мне медленно, почти мучительно, — везде, — скользнул он рукой между моих ягодиц.

Его пальцы исследовали меня без спроса, с такой жадной нежностью, что внутри все переворачивалось. Его движения стали глубже, увереннее, властно заполняя собой все тело.

Меня подкидывало с каждым махом, меня скручивало с каждым нажимом. Било в стену, но так надежно оберегало от боли, что я чувствовала только защиту и дикое желание быть полностью в