Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки - Натали Веспер

Это не был поцелуй из сказок. Он был жёстким, сметающим, пахнущим пеплом, потом и отчаянием. В нём была вся ярость на этот мир, вся боль заточения, вся невысказанная тоска и та запретная нежность, которую мы прятали даже от самих себя. Его руки вцепились в мои плечи, прижимая к камню, а мои пальцы впились в его влажные от пота волосы.

Мы целовались посреди ада, над пропастью, в нескольких шагах от волшебного источника, который был нам нужен для побега. Это было безумие. Это было саморазрушение. И это было единственное по-настоящему живое и честное, что случилось со мной с тех пор, как дракон унёс меня с парковки.

Когда мы наконец разорвали контакт, чтобы перевести дух, мир вокруг не перестал существовать. Всё так же пылала бездна, так же светился источник. Но что-то внутри перевернулось. Окончательно и бесповоротно.

Он смотрел на меня, его губы были слегка припухшими, а в глазах бушевала буря.

— Лия, я…

— Не надо, — перебила я его, прикладывая палец к его губам. Голос мой дрожал. — Не надо слов. Потом. Если будет «потом». Сначала — источник. Потом — побег. Потом… — я не договорила.

Он кивнул, понимающе, и поднялся, протягивая мне руку. Его ладонь была твёрдой и надёжной. Мы добрались до источника, не отпуская рук. Вода была ледяной, невероятно чистой. Мы наполнили ею все фляги, что были у Рейна. Камень в моей котомке, касаясь сосуда с водой, затих, будто удовлетворившись.

Обратный путь по мосткам мы преодолели молча, но уже по-другому. Не как два сообщника по несчастью. А как два человека, связанные чем-то гораздо более опасным и прекрасным, чем общий враг. Связанные тем поцелуем, что висел в раскалённом воздухе между нами, как невысказанное обещание или предсмертная записка.

Когда мы выбрались из устья пещеры обратно в холодную ночь, первый слабый луч рассвета уже серебрил гребни Огненных Холмов. Внизу, у запечатанного разлома, факелы всё ещё горели. Работа подходила к концу.

У нас была вода, способная смыть магию. У нас было несколько минут до рассвета. И у нас было это новое, хрупкое и огнедышащее «что-то» между нами, от которого было не холоднее, а только страшнее.

— Пора, — сказал Рейн, и его голос звучал твёрдо. — На этот раз мы не ошибаемся.

Я кивнула, сжимая в руке флягу с «Слезами». Впереди была последняя схватка. А в сердце — целая вселенная новых вопросов и один обжигающий ответ.

28. Конец?

Рассвет на Огненных Холмах — зрелище не для слабонервных. Багровое солнце вставало прямо в клубах ядовитого дыма, окрашивая мир в цвет старой крови и тлеющих углей. Идеальный фон для последнего акта нашего фарса.

Мы спустились по склону как можно тише, прижимаясь к скалам. Рабочие-драконы, закончив основную кладку, сгрудились у края плато, получая от Каэллана (всё ещё в своей впечатляющей и ужасающей драконьей форме) последние распоряжения. Магистр Кельван, бледный и уставший, заканчивал нанесение финальных, самых сложных рун на центральную глыбу. Той самой глыбой, как огромной пробкой, и был запечатан вход в разлом.

— План прост, — прошептал Рейн, лёжа рядом со мной за грудой шлака. — Я отвлеку брата. Ты подбегаешь к разлому и выливаешь воду на печать. По легенде, должно сработать мгновенно.

— А что будет с тобой? — спросила я, глядя на массивного бронзового дракона, который одним движением когтистой лапы мог раздавить Рейна.

— Я найду, что сказать, — он усмехнулся беззвучно. — Он не убьёт меня. Не сразу. У тебя будет время. Готовься.

Он отполз в сторону, а я сжимала в потных ладонях кожаную флягу. Вода внутри была ледяной, будто хранила холод той пещеры. Моё сердце колотилось так, что, казалось, его услышат.

Рейн встал во весь рост и вышел на открытое пространство.

— Брат! — его голос, громкий и чёткий, разрезал утренний воздух.

Всё замерло. Каэллан медленно повернул свою огромную голову. Его драконьи глаза, узкие и горящие, сузились. Рёв, который он издал, не был яростным. Он был… вопрошающим. И полным ледяного презрения.

— Рейн. Ты здесь. С ней.

— Отпусти её, Каэллан, — сказал Рейн, делая шаг вперёд. Он казался таким хрупким перед грузной мощью брата. — Всё, что было — ошибка. Моя ошибка. Она не должна за неё расплачиваться.

— Ты защищаешь вещь? — голос Каэллана был вибрацией, сотрясавшей камни под ногами. — Или свою измену?

— Она не вещь! — крикнул Рейн, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, неконтролируемая ярость. — И измены не было! Была… нелепость! В которую ты всех втянул!

Пока они говорили, я, пригнувшись, поползла к разлому. Кельван, услышав спор братьев, отвлёкся от руны. Его взгляд метнулся ко мне, и он вскрикнул:

— Владыка! Она!

Но было поздно. Я вскочила на ноги и бросилась к чёрной, запечатанной глыбе. Магические символы на ней светились тусклым, зловещим светом. Я выдернула пробку фляги и, не целясь, выплеснула ледяную воду прямиком на центр печати.

Эффект был мгновенным и оглушительным.

Вода, коснувшись рун, не стекала. Она впиталась в камень, и по нему побежали серебристые трещины. Раздался звук, похожий на миллион бьющихся стёкол. Свет рун погас, сменившись ослепительной, чистой белизной. Глыба задрожала, и от неё посыпалась каменная крошка.

— НЕТ! — заревел Каэллан. Он забыл про Рейна и гигантским прыжком устремился ко мне. Земля содрогнулась.

Я отпрыгнула назад, как раз в тот момент, когда глыба с грохотом раскололась пополам. За ней открылся проход. Не в зелёные поля моего мира. А в… мерцающую, нестабильную пелену. Воронку из свистящего ветра и пляшущих молний. Портал был