И.Н.РО.: Кодекс некроманта - Анна Айдарова

Каспар сглотнул. Сделал шаг вперёд, зажмурился — и шагнул в проём.

Прореха закрылась за призраком и котом с тихим, почти ласковым шелестом, оставив позади и лампу, и осенне-жёлтый атлас, раскрытый на пустой странице.

Глава 26

Аликанте оказался вовсе не радостным прибрежным городком, каким воображал его Каспар, изучая карты. Небо, заглядывающее в маленькое чердачное окошко было низким, плотным, как старая вата, и влажный воздух нагонял в сердачное пространство противные запахи старой рыбы и мокрого камня.

Город спал — был слишком ранний час, когда даже рыбаки ещё не вышли в море, а чайки сидели на крышах и смотрели на пустые улицы сонными глазами.

Каспару ни разу не доводилось еще забираться так высоко в этом доме. Даже гостящему призраку как-то неуместно бродить по чердаку даже самого гостеприимного дома.

А еще он помнил, как стоял на углу узкой улочки, глядя на особняк, что возвышался в конце квартала. Дом был старым, трёхэтажным, с облупившейся штукатуркой и тяжёлыми ставнями, которые каждый раз были закрыты наглухо.

И забор из кованого железа, увитый плющом, который давно не стригли, и калитка, запертая на массивный замок, который выглядел так, будто его не открывали десятилетиями…

Каспар подавил в себе ярое желание выйти наружу, повторить знакомый путь. Все же он сказал Милице правду: некромантов было мало, а выдающихся некромантов и того меньше. И как вот не знать друг друга при таком-то раскладе? Как не побывать в гостях хоть один раз?

— Это здесь, — сказал Каспар Пикселю. Пиксель посмотрел на призрака своими огромными глазами, принюхался и замурчал. Здесь пахло его любимым человеком. Сильно пахло. Пикселю нравилось.

Призрачное тело Каспара замерцало в утреннем свете, и он выглядел почти нереальным — даже более нереальным, чем обычно. Каспар сделал шаг к ближайшему сундуку. Открыл. Милице легко говорить: «Африканский сундук». Он насчитал пять разнообразных дорожных сундуков разного размера. Надписей, разумеется, ни на одном не имелось. И хорошо, если серая в черных заплатах куртка окажется только в одном…

Каспар вздохнул и принялся за работу.

Похожая на описанную куртка нашлась в третьем по счету сундуке. Каспар подумал и обыскал карманы. Карманы были пусты. Все. Даже внутренние.

В остальных сундуках не нашлось и этого.

Ошибся?

Кто: Леон или Ботред?

Каспар ощутил все одновременно: увидел еще сундук поодаль и почувствовал Присутствие.

Да, он все еще не видел их, но чувствовал. Они были здесь — тени, которые двигались где-то с самого края восприятия, исчезали, стоило только попытаться их рассмотреть, но по-прежнему оставались где-то здесь. Стражи.

Каспару стало по-настоящему страшно. Страшнее даже, чем когда он был живым.

— Я хочу забрать одну вещь, которая не принадлежит вашей хозяйке, и уйти.

Тишина. Тени не отвечали. Раскачивались и ждали.

Надо было взять себя в руки и продолжить поиски.

Старый, деревянный, с потёртой железной окантовкой. Замок был открыт — не сломан, не взломан, просто открыт, как будто ждал, что сюда кто-то придет.

Каспар подошёл к сундуку и открыл крышку.

Внутри была одежда. Старая, выцветшая. Куртки, пиджаки, плащи — вещи, которые носил Ботред Веласкес в своих путешествиях. Каспар перебирал их, чувствуя, как его призрачные пальцы проходят сквозь ткань, но не могут удержать её. Он был тенью, и вещи не слушались его.

— Где же ты? — прошептал он.

И вдруг он увидел её.

Серая куртка с черными заплатами спокойно висела на огромном ржавом гвозде. Каспар подошёл к ней и заглянул в один карман, потом в другой.

В левом лежал обожженный обрывок пергамента. Маленький, с едва заметными странными значками. Значки выглядели так, словно их оставили случайно, капнув на обрывок расплавленным железом. Каспар протянул руку, чтобы взять его — и в этот момент комнату заполнил холод.

Голос раздался из пустоты. Глухой, старческий, царапающий.

— Ты не должен был приходить сюда, призрак.

Каспар обернулся.

Перед ним стояли три дымные фигуры — серые, раскачивающиеся, как туман. Правда, у них вроде бы даже были лица, размытые, как старые фотографии.

Все стражи напоминали Ботреда Веласкеса. Значит, его творения.

— Я пришёл за тем, что принадлежит Ндоло, — сказал Каспар. — Это не ваше. Это не вашего хозяина. Это принадлежит тому, кто проклял семью Веласкесов.

— Мы знаем, — сказала одна из теней. — Мы знаем, кто ты. Мы знаем, зачем ты пришёл. Но мы не можем позволить тебе взять это. Это единственное, что Веласкес оставила нам. Это наша сила. Без неё мы исчезнем.

— Вы уже исчезли. Вы — всего лишь тени, которые держатся за прошлое. Но прошлое не может быть настоящим. Отпустите его.

Каспар пытался придать себе уверенный вид. Но никогда ранее он не испытывал такого страха. Никогда.

Тени засмеялись.

— Ты говоришь как философ, — сказала вторая тень. — Но философия не защитит тебя.

Они двинулись вперёд, и Каспар почувствовал, как холод сжимается вокруг него. Тени не были призраками — они были чем-то тем, что питалось страхом и отчаянием. Надо было перестать бояться. Надо было перестать бояться. Надо. Было. Перестать…

— Пиксель, — прошептал Каспар. — Пиксель, где ты.

И в тот же момент воздух перед ним разорвался.

Рыжая лапа — маленькая, пушистая, с острыми когтями — прорвала пространство насквозь, как будто стена была всего лишь занавеской. Лапа царапнула ближайшую тень, и та отшатнулась, издав звук, похожий на свист.

Кот возник между Каспаром и стражами, и за ним — мышка-зомби, которая скакала на своих тонких лапках, как заводная игрушка. Пиксель шипел, и его шипение было громким, почти неестественным для такого маленького существа.

Тени отступили.

Каспар схватил обрывок пергамента — машинально. И неожиданно его призрачные пальцы не прошли сквозь. Он действительно держал пергамент, который казался почти осязаемым, как будто договор с Ндоло не подчинялся никаким законам.

Пиксель развернулся и зашипел, глядя на стену. В стене разрасталось сияние. И кот, который на самом деле был экзистенциальной случайностью, ринулся в этот свет, увлекая за собой Каспара.

Втроем они вывалились в библиотеку Королевской Академии. И Каспар чувствовал, как саднят разодранные непонятно обо что ладони. Он был бледен, почти прозрачен, но в его руках был обрывок пергамента.

Мышка-зомби чихнула.

— Ты невероятен, — сказал Каспар коту, наверное, впервые обратившись к кому бы то ни было так фамильярно.

— Мяу, —