Измена. Вторая жена моего дракона - Северина Рэй

– Его опоили любовным зельем, Элоир, да не простым, а завязанным на крови беременной женщины. Только такой яд действует на чистокровных драконов. Ума не приложу, что это за беременная должна быть, чтобы зелье подействовало на потомка императорской семьи, так что я вынужден доложить об этом происшествии Императору. Это вопиющий случай. Где эта леди Аиша, кстати?

– Он-на в т-тюрьме. П-пока ч-что.

От испуга за своего лорда Элоир даже стал заикаться.

– Вот и отлично. Не придется ловить преступницу по всей Империи.

Лекарь Рюффет ушел, а лорд Арден продолжал лежать на своей кровати. Он спал безмятежным сном, не подозревая о том, что случилось. Его личный слуга всю ночь не сомкнул глаз, собираясь сообщить новости лорду, как только тот проснется, но ему это не удалось.

Ближе к утру, на самом рассвете тело лорда Ардена изогнулась, глаза открылись, а изо рта прозвучали нечеловеческие рыки. Его разрывало на части от какого-то изнуряющего ритуала, в этом не было никаких сомнений.

Глава 22

Арден, владетель северных драконьих земель

Когда Арден пришел в себя, из его глаз текли кровавые слезы. Всё тело лихорадило, а в груди царила полная пустота.

– Мой лорд, вы пришли в себя! – крикнул Элоир и поднес к его губам бурдюк с водой, когда Арден прохрипел “воды”.

– Который час? – прохрипел он, напившись.

– Шесть, мой лорд. Уже седьмой час пошел. Я должен вам сказать кое-что важное. Вчера приходил лекарь и…

– Потом, Элоир. В восемь мне нужно быть у сыскного участка. Мой костюм готов?

– Д-да, лорд Арден, но лекарь Рюффет сказал, чтобы вы срочно…

– Ах да, я же снова уснул. Что опять этому лекаришке не по нраву?

Голова Ардена раскалывалась, так что он лишь распалялся сильнее, когда речь заходила о врачевателе. Если он вздумал выкобениваться и воротить нос от того, чья рука его кормит, то он преподаст ему урок. Одно его слово, и этого Рюффета выгонят из городской лечебницы, где он так любит проводить всё свое свободное время. Видите ли, для исследований он должен лечить не только высокопоставленных лордов.

И вообще, это не Арден уснул вчера, а лекарь припозднился. Пришел бы вовремя, и не случилось бы такой оказии.

– Он вас осмотрел, мой лорд, пока вы, кхм, спали.

– Так чего выкобенивался столько дней, раз мог? Я мучился головными болями каждый вечер! – прорычал Арден и двинулся в сторону купальни. Ему нужно срочно освежиться, не выходить же на улицу в помятом и не презентабельном виде. Да и щетина отросла, негоже лорду ходить так.

– Ладно, Элоир, всё потом. Мне нужно помыться, ты пока приготовь мою одежду и распорядись, чтобы был готов экипаж к моему выходу. Я не должен опоздать.

– Но, мой лорд, лекарь просил вас сразу же зайти к нему в лечебницу. Он даст вам антидот, иначе…

– Ладно-ладно, Элоир, прекращай с утра пораньше зудеть над ухом. Так уж и быть, после дел в сыскном участке я зайду к Рюффету.

– Вам обязательно нужно принять антидот, вас поили любовным зельем. Возможно, ваш развод с леди Дариной – ошибка. Вам нужно…

Арден пропустил слова об антидоте и прочем мимо ушей, так как все его мысли были забиты тем, что произошло, пока он спал. Ему выкинуло в пограничье перед самым рассветом, и не отпускало, казалось, целую вечность.

Он не мог пошевелить конечностями, но прекрасно видел, что происходило за много километров от него. Его столичное поместье находилось ближе к императорской резиденции, находившейся на левом берегу реки Окамы, разделяющей старый город и новый, в то время как академический городок был расположен в центре старого, на правом берегу. Однако его сознание словно переместилось туда, где и происходили все основные кощунственные действия, которые учинили над его плотью и кровью варвары. Лорд Бейрут, какой-то жрец в отвратительном балахоне, какой-то студент, чье лицо он смутно помнил, и, конечно же, во всем этом принимала участие его бывшая женушка, Дарина.

Их ребенок лежал на черном алтаре, который находился в каком-то подземелье, где повсюду их окружала одна вода.

А затем, когда жрец закончил читать заклинание, сверху сверкнула молния, и самого Ардена прошибло синим током насквозь, так что он был в отключке неизвестно сколько. Чувствовал, как какая-то невидимая связь между ним и ребенком рвется, вырывая корни прямо у него из тела.

Дракон его рвал и метал, рычал, тянулся в младенцу на алтаре, но ничего не мог поделать. В какой-то момент его будто заковало цепями, полностью обездвиживая, так что всё, что он видел – это злобные глаза жреца, который, казалось, единственный его видел. И в этом взгляде Арден заметил настоящую неподдельную ненависть, которую невозможно подделать.

Так что пока он мылся, до сих пор ощущал запах гари, который исходил от его драконьей ипостаси, сколько бы он не тер тело мочалкой.

К моменту выходу из дома его душа наполнялась всё большей ненавистью не только к жрецу и Бейруту, который вслепую использовал его бывшую жену, но и на саму Дарину, эту глупую курицу, которая не понимала, к каким последствиям приведет ее безрассудный поступок. А всему виной ее неуместная ревность. Правильно говорят, от девок одни проблемы. Надо было сразу забрать рожденного ребенка и отдать на воспитание какой-нибудь зажиточной бездетной семье. Они бы не совершили такого изуверства над ребенком, как Дарина, дочь лорда, казалось бы.

Когда карета подвезла его прямиком к входу в сыскной участок, взгляд его сразу же выцепил Дарину. Она стояла перед лестницей и смотрела вверх, словно не решалась войти.

Он, недолго думая, сразу же широкими шагами преодолел расстояние, которое их разделяло, и встал перед ней, когда она вдруг вздумала сбежать от него и скрыться внутри сыска. Ну уж нет! Сначала они поговорят, и она всё ему расскажет.

– Что ты наделала, Дарина?! – прорычал он, чувствуя, как выходит из себя.

Из-за утреннего ритуала его силы были на исходе, словно утекали куда-то, и даже его дракон разводил лапы и водил носом вокруг, пытаясь понять источник этой бездны, которая тянула из него все жилы.

– Арден, – тихо произнесла она, и он вдруг заметил, каким бледным было ее лицо. Скорее, даже обескровленным, даже губы не выделялись привычным персиковым отливом. Перед ним будто стояла мертвячка, а не человек.

– Я спрашиваю в