Кровавая алхимия: тайна артефакта - Лисса Мун

так долго? Вопрос был риторическим и вместо ответа, я ухватила подругу за плечи и присмотрелась к ее шее. Все то же самое. — Вот оно что! — Хлопнула по лбу, осененная догадкой. — Когда та девица укусила тебя на балу, сложно было поверить, что мы столкнулись с вампиром именно поэтому. Нам постоянно внушают с экранов, что укус должен быть особенным. С приметами. Да к тому же красивым. Но что тогда — просто царапина, что сейчас — жуткая рана, полшеи разворочено. — Да ну тебя! — почему-то обиделась Лиза и натянула халат до самого уха. — Я прекрасна, как и моя шея, и все, что на ней имеется. Подруга юркнула в ванную и хлопнула дверью. Я пожала плечами и отправилась собирать сумку. На глаза попалось голубое платье, подол которого усеивали засохшие темные капли еще с осеннего бала. Стирать тонкую ткань я не решилась, а до химчистки пока не добралась. Теперь же руки сами потянулись к бурым пятнышкам, чтобы лучше рассмотреть вампирскую кровь. Вот бы ее под микроскоп! Раньше я сомневалась, не верила собственным глазам, подозревала фокусы или дела, в которые лучше не лезть тихим скромницам вроде меня. Но они сами влезли в балконную дверь на четвертом этаже. Тристан прав — ночевать во второй половине осени с выбитым стеклом — не лучшая затея. — Только если купить спальные мешки, — пробормотала себе под нос, застегивая молнию. — Ищешь повод остаться тут? — проронил Тристан. Он опирался плечом на косяк и наблюдал за моими метаниями от шкафа к сумке. — И давно ты следишь? — возмутилась я, ведь он обещал ждать на кухне. Хорошо, хоть одеться успела! И совершенно незаметно для себя перешла с ним на «ты». Вот уж чего делать не собиралась. Но стресс в экстремальных ситуациях способен и не на такое! — Только подошел, — нагло соврал он и слегка прищурился, точно смеялся надо мной, но тщательно сдерживался. — Я не уверена, что компания вампира предпочтительнее разбитого окна, — все же ответила на его вопрос. — Разумно, — согласился он. — Но я обещал присмотреть. И слов на ветер не бросаю. — Для чего старому вампиру, главе города, возиться со смертными девчонками? — Я посмотрела на него в упор, по радужке сверкнул красноватый огонек. — Твоя кандидатская работа бесценна для нашего вида, — пришиб Тристан откровением. — Рабочий заменитель крови с необходимыми свойствами. Мы же не чудовища. Правда, не все хотят питаться растительным суррогатом. Его мечтательная и одновременно яростная улыбка вызвала внутри меня странную щекотку, мешающую нормально дышать. Будто легкие замерли в нерешительности, застыли хрупкой оболочкой, лишенные прежней возможности двигаться. Но разум захватила назойливая мысль: Ведь меня попросту используют! Радомир: комната под крышей Назойливый солнечный луч щекотал щеки и кончик носа. Я силился чихнуть, но глубокий вдох застрял на половине пути. Отяжелевшая грудная клетка разрывалась от боли. Словно стальные иглы впивались в каждый сустав, лишая возможности двигаться. При попытке перекатиться на бок, чтобы сесть, я мигом провалился в тягучее беспамятство. Грузные капли колотили по стеклу и откосам, с мелодичным шипением впитывались в старинную кладку. Уши улавливали мелкие шорохи. Казалось даже, что под половицами шебаршилась мышиная семейка. И пока я сосредотачивался только на звуках, мир приятно обволакивал душу, словно и то, и то было материальным и резонировало на одной частоте. Но стоило прислушаться к другим ощущениям, как на тело обрушился адский огонь. Раскаленная лава растекалась по венам, высоковольтные разряды пробегали по оголенным нервам — и когда эта дикая смесь устремилась к голове, перед глазами все распалось на атомы. Яркие точки заплясали хороводом. Веки медленно переходили из жидкого состояния в газообразное. Но я смело предполагал, что верхний слой давно сделался плазмой. — Ты должна решить, — разобрал я громкий шепот незнакомого мужчины и отвлекся от нестерпимой боли. — Если не дашь ему еще своей крови, он скорее всего умрет. — Всего лишь капля, Валдис, — прошелестели губы Северины, я их не видел, но ясно слышал, как они задевали друг о друга. — Такого раньше не случалось. — Ты прежде поила своей кровью простых смертных? — удивился Валдис и ощутимо напрягся. — Допускала спонтанные обращения? — Ни в коем случае. Но, — она запнулась и провела кончиками пальцев по лицу. — Когда-то моя кровь проливалась ручьями. Ее собирали алхимики. И испытывали на себе. У них поднимался жар и держался не более суток. Как у укушенных от слюны. Но позже я встретила Самиру. При упоминании имени Валдис вздрогнул, воздух в комнате засуетился, и практически неразличимая волна достигла моих ушей. Но я уловил. — Ей не требуется разрешение, — констатировал Валдис. — Как и тебе, — усмехнулась Северина. — Зато Самира втолковала мне, чем опасны подобные эксперименты. И научила создавать себе подобных. Но за прошедшие пять сотен лет мне ни разу не хотелось. — А теперь? — Не хочу и теперь, — отрезала Северина. — Но он в таком состоянии уже третьи сутки. — Ты пила его. — Прошло время. — Он хорошо ел, насыщался вином и фруктами? — Валдису надоела эта возня и в голос прорвалось раздражение. — У тебя есть мое разрешение, Северина. Как хозяин города, официально дозволяю обратить смертного. Я не тот монстр, что рубит с плеча. Но впредь не потерплю подобных случайностей. Они говорили о чем-то еще, но я перестал ухватывать смысл. Провалился в монотонный гул. Будто каждая молекула воздуха звенела колокольчиком, задевая соседок. В следующий раз я пришел в себя, когда нежные руки отирали грубой влажной тряпицей мои лоб, щеки и рот. Ткань царапала, плавящуюся от жара, кожу. Но вода немного успокаивала. Я хотел попросить пить, но лишь разомкнул потрескавшиеся губы. Устал, словно таскал каменные глыбы все прошедшие дни. А сколько их там прошло? Но Северина верно расценила мои движения, больше похожие на конвульсии выброшенной на берег рыбешки. К губам прижался холодный стакан, и на язык потекла приятная сладковатая жидкость. — Я бы облегчила твои страдания, Радомир, — печально проронила Северина. — Но Валдис запретил убивать тебя. Он проверит и поймет. Сделать тебя таким, как я — не решусь без твоего согласия. Я бы никому не желала подобного существования. Болезнь это или проклятие — не важно. Но точно не жизнь. Мне на грудь снова упала капля, прямо как тогда. Я почувствовал и очутился в воспоминаниях в тот самый миг, когда между волосками расплылось алое пятнышко, когда быстро стянулась кожа у моей ненаглядной на запястье, когда я распробовал на языке пряный вкус ее крови. Все правда. Сердце замерло. Натужно стукнуло и опять замерло. Еще толчок, будто резиновый клапан заскорузнул, а жидкость в артериях опять превратилась